Книга Княжий венец, страница 95 – Анна Михайлова

- Я думал ты только по этим… по мертвым только. А можешь? – враз повеселел мужчина.

- Мы не пойдем, – хором гаркнули близнецы. Тами удивленно повернулась, - злой он сейчас, хуже медведя по весне. Опять браниться начнет и сапогами бросаться.

Девушка спрятала улыбку: любой мужчина становится невыносимым, когда болеет.

- Я пока не знаю, что с ним. Но осмотреть могу, если он не сочтет это оскорбительным.

- Никуда не денется. Пошли! – подхватив ее под руку, Воят взлетел на крыльцо, открыл дверь в сени и грохнув кулаком по вторым дверям, вошел в избу.

- Принимай гостей, хозяйка! – преувеличенно бодрым голосом гаркнул.

У печи хлопотала миловидная женщина невысокого росточка. Аккуратно заплетенная светлая коса с проседью, вышитый передник поверх домашнего платья. Все такая ладная, со спины и не дашь ее годков. Она что-то ловко поместила в зев печи, и отставила ухват[1].

- Воят, милый, заходи, - улыбнулась, пряча потухшие глаза, - всегда тебе тут рады. А я пирогов с утра наделала. Поешь с нами?

- Не могу, Зоряна. Тороплюсь. Зато гостью привел. Слыхала поди про вчерашнее, как отбились мы?

- Как не слыхать, когда радость такая, - натруженные руки женщины затеребили передник, - Боги смилостивились. Послали нам гостей-помощников.

- Так вот она это, гостья. Тамирис звать.

Женщина вскинула на гостью удивленные глаза. В них бездна вопросов была – мол, зачем к ним-то пожаловала? Но губы другое произнесли:

- Видать услыхали Боги наши молитвы о помощи. Вы проходите, не стойте на пороге. Все одно – угощу, чем богаты.

- Я сам тебе еды принес. И брат позже прибежит, полтуши косули принесет. Не за тем я здесь. Хочу, чтобы гостья на него взглянула, - кивнул он на огороженный занавеской угол.

- Никто мне не нужен! И тебе, Воят, сюда таскаться не след! Видеть не могу твою рожу жалостливую! – рявкнул оттуда басовитый голос.

- Прости, девушка, - виновато обняла щеки руками мать, - не со зла он. Это болезнь все…

- Дайте мне уже сдохнуть! Надоели все!

- Как был ты дурак… - начал Воят.

- Давая лучше я, - остановила его Тами. Чем ближе она подходила к отгороженному углу – тем отчетливее ощущался запах гниения. Хотя окна в горнице открыты были настежь.

- Уходите все! Вон пошли! – рявкнул низкий голос. Но Тамирис решительно отодвинула занавеску.

На кровати полулежал лохматый, со всклокоченной неопрятной бородой мужчина. Молодой еще, ровесник Тами. Рыжие вьющиеся волосы, когда-то красиво лежащие волнами, сейчас торчали паклей в разные стороны. На осунувшемся лице сверкали злые зеленые глаза. Тело крепкое, даже под рубахой видно – охотник. Был. Взмахнул пудовыми кулаками и.. осекся. Застыл, изумленно разглядывая гостью.

- Здравствуй. Меня Тамирис зовут.

- Уходи. Красивая, да не по мне уже… - пробубнил он, отворачиваясь.

- Ныть прекрати. И не мешай, - резко осадила она его, - помочь не обещаю. Пока только посмотрю.

- Что там смотреть. Мерзота одна…

- Вот на нее и посмотрю. А ты помолчи.

Вскинул болезный удивленные глаза. Головой косматой мотнул, но промолчал. За спиной валорка чувствовала присутствие матери и Воята. Стояли молча, затаив дыхание.

Девушка перевела взгляд на лежащего. Закатанные штаны демонстрировали опухшие, перебинтованные до колен ноги, из которых, несмотря на повязки, сочился гной и сукровица. Язв на ногах было много, давно видать его недуг мучает.