Книга Княжий венец, страница 90 – Анна Михайлова

- А ты что там делать будешь, красавица? – осторожно поинтересовался охотник со шрамом.

- Добавлю кое-что в воду, чтобы болота не выпускали мертвых. Нужно лишить колдуна солдат, иначе к нему будет не подобраться. Я почти уверена, что под стенами вашей деревни он положил почти всех. И ему нужны будут новые. Надо не дать ему такой возможности. Начну прямо завтра. Кто сможет проводить меня к топям?

Вся знаменитая выдержка понадобилась Велеславу, чтобы не переломать каждую из рук, что поднялась после вопроса валорки. Ишь какие рожи отзывчивые! Хлеба не надо – работу давай.

Едва сдерживая злость, накрыл девичью руку своей.Делая вид, что не замечает удивленного фиалкового взгляда. Пальцы сами собой огладили обручье. Ежели и после таких намеков не поймут, придется кулаками разгонять наглецов.

- Все сделаем как надо, не сомневайся. Иди, отдыхай, душа моя. Мы со старостой отберем подходящего проводника. А ты, я вижу, умаялась сегодня, сил много потратила. У знахарки заночуем?

- Не знаю… - растерялась Тамирис. От прикосновения и вопроса. Про ночлег-то еще разговора не было.

- А чего ж нет-то? Места много, одна я живу, - подала голос из темного угла старуха, - заодно и пригляжу…

Показалось, или усмешка была в голосе знахарки? Лица-то ее не видно, а вот издевательства в словах – хоть отбавляй. И откуда такая нахальная? Велеслав раздраженно зыркнул в сторону лавки, на которой сидела старуха. За кем она приглядывать собралась, кошелка старая?!

- Ступай, милая, - огладил нежную щеку, что мгновенно вспыхнула румянцем под пальцами, - я позже подойду. Ложись отдыхай, не жди меня.

Ждать? Это еще зачем? Что удумал? Что за игру ведет десятник? Вопросы паникующими пчелами роились в голове. И почему-то взгляд сам собой прикипел к четко очерченным мужским губам. На них хотелось смотреть и что самое постыдное – хотелось их прикосновений. При воспоминании об упоительном поцелуе после битвы, внутри что-то мучительно-сладко сжалось. Жар бежал по венам от сердца, разнося смущение и жажду. Ту, которую мог утолить только один мужчина.

Тамирис открыла глаза и не сразу поняла – где она. На сей раз, в отличие от последних дней, заснула практически мгновенно. Огляделась – прокопченный потолок, пучки трав – знахарка! С многофункциональной печью и странными умениями.

Прошлым вечером Тами со старухой ушли вдвоем, предоставив мужчинам возможность разработать план разведки и обороны селения. Пусть решают что хотят – у нее свои планы. Которые она осуществит, несмотря ни на что.

Ружица уложила ее на печь – там оказалось на удивление тепло и уютно. Валорка по началу отказывалась, но старуха была неумолима: «Тебе холод внутренний выгнать надо, на печи оно быстрее всего будет». И оказалась права! Сейчас, утром, не ощущался внутри стылый ком, что обычно вымораживает внутренности и мешает дышать. Только легкая усталость в мышцах, после вчерашней битвы. Много чего минувший день принес. И доброго, и худого. И… и того, что она вспоминать не будет! Даже если предательски ноют губы.

Девушка привстала на руках и осторожно выглянула. А вот и он, бесстыдник – легок на помине. Раскинулся на широкой лавке у стены, закинув руку за голову. Жарко у знахарки в избе, скинул мужчина среди ночи рубаху, оставшись в одних штанах. Лежит во всем своем великолепии, светлым пятном тело на лавке в рассветных сумерках. Да только она своими умениями хорошо в темноте видит – потому как на ладони воин, весь до последней мышцы на сильной руке. Грудь широкая, сухой поджарый пресс и дорожка темная от пупка убегает за кромку штанов. Пробежаться бы по ней пальцами, чуть царапая ногтями… Ох, там же, в штанах, еще и топорщится «кое-что», заставляя краснеть до кончиков ушей! Нельзя! Нельзя быть настолько красивым, что глаза отказываются слушаться. Непрерывно смотрят, с жадностью и восхищением. Смотрят так, что она кончиками пальцев ощущает тепло его кожи. А сердце в ушах грохочет так, что кажется перебудит всю деревню. Бежать надо! На свежий воздух. Куда угодно, лишь бы подальше от этой мучительной полуобнаженной пытки.