Книга Княжий венец, страница 213 – Анна Михайлова

В очередной раз Тамирис просиживала у жаровни с книгой, понимая, что перечитывает по четыре раза одну страницу, не запоминая ни строчки. Все ее мысли были далеко за пределами шатра и лагеря. Туда, за крепостные стены раскинувшегося города, стремилась ее душа. Гордая столица ее гордого князя. Раз за разом сердце остро и болезненно сжималосьот тоски. Как он там? Все ли хорошо? Удалось ли переговорить с каганом или его тоже мучают неведением? Отец - шайтанов кукловод! Привык дергать за ниточки и наблюдать, как трепыхаются жертвы.

Но если днем еще получалось отгонять назойливые мысли, то ночью тоска наваливалась с утроенной силой. Тами ворочалась в одинокой постели, изнывая от мучительной жажды по своему князю. Почти наяву чувствовала крепкое мускулистое тело за спиной и будоражащий шепот: «Соскучилась, сладкая?». Как же хотелось уткнуться ему в шею, вдыхая умопомрачительный аромат кожи! Задрожать от предвкушения, когда сильные руки нарочито медленно начинают оглаживать тело, а твердые губы с самодовольной мужской ухмылкой тянутся к ней для поцелуя…

Та ночь, когда не знающий запретов Велеслав влез в окно ее спальни, была долгой. Если первый раз был жадным и необузданным, они утоляли жажду друг в друге, то второй – невыносимым от нежности. Нежными были губы, руки, его срывающийся шепот, когда он раз за разом говорил ей слова любви. Что никого нет дороже, только она – его дыхание, его свет. Князь окутывал ее трепетной нежностью, поцелуями и собой. До того мягко и бережно, что слезы подступали к глазам. Тамирис задыхалась от переполнявших чувств, старалась вернуть ему хотя бы часть ласк. Но он был неумолим, твердо настроен отдавать, не получая взамен. Будто знал о предстоящей разлуке, хотел напитать ее своими поцелуями, заклеймить прикосновениями и заполнить семенем.

Только сейчас эти воспоминания жгли, заставляя судорожно сжимать ноги от пульсирующего неутоленного желания. Внизу живота тяжелело и сладко сжималось, стоило только вспомнить... Невыносима жажда по этому мужчине! Кажется еще немного – и она все же решится на побег. Босиком побежит по стылой земле, не задумываясь перелезет крепостную стену по веревке. Не только князю по ним ловко лазить. Хотя конечно же нет, последствия гнева отца на побег будут ужасны. И в первую очередь – для Миргорода. А городу, который подарил ей столько счастья, она не сможет навредить никогда.

Но недовольство зрело. Нет ничего хуже для свободолюбивого человека, чем запереть его в ограниченном периметре шатра. Валорка твердо решила, что завтра напишет письмо отцу, раз он не находит времени переговорить с ней с глазу на глаз. Сколько можно!

Был уже поздний вечер. За стенамишатра почти не раздавалось звуков – в обед и после заката покой повелителя запрещалось нарушать. Тамирис раздумывала – готовиться ли ей ко сну или еще бестолково просидеть с книгой? Не хотелось ни того, ни другого. Нетронутым унесла ужин недовольная Надин. Какой уж тут аппетит, когда внутри все сжимается от тоски и неизвестности.

На улице стемнело, служанка разожгла толстые восковые свечи, ворча, что опять зазря госпожа портит глаза книгами. А что еще остается? Разглядывать ковер и жалеть себя?

Внезапно откинулся полог ее шатра. Тами вскинула голову. Отец?! Пожаловал лично? Каменно-спокоен и надменно-холоден. Как всегда. Хищное лицо ничего не выражает. Трудно понять – зол или доволен. Удивительно, что пришел сам, а не вызвал в свой шатер для беседы. Ой не к добру! Сердце настороженно замерло и понеслось вскачь. Каган бросил короткий взгляд на вышивающую Надин – и ту сдуло с места.