Книга Княжий венец, страница 216 – Анна Михайлова

- Знаю, отец, - она подняла глаза. После такого тяжелого разговора Тами совсем другими глазами посмотрела на отца. Он позволил ей увидеть себя непомерно уставшим, опустошенным. Сколько лет он нес в себе груз вины? И будет нести до конца жизни. Без права исправить ошибку или простить себя. Это тяжело и страшно, потому что – навсегда. С ним, выжженым изнутри, уже хотелось воевать. Наоборот, в душе поднималась щемящая жалость. Зачем тебе весь мир, если его не с кем его разделить?

Повисла тишина. Но не тяжелая, давящая, а мягкая. Обволакивающая, будто теплое верблюжье одеяло. Каган задумчиво хмурился, просчитывая что-то в голове.

- Ты точно не уйдешь как все «Говорящие» в двадцать шесть? – с подозрением спросил.

- Нет. Теперь не уйду, - откуда-то она теперь точно знала это. Будто ее Тьма тихонько шепнула на ухо.

- Раз уж у нас с тобой сегодня вечер признаний… Знай, что одной из причин, почему согласился отправить тебя к половцам – было нежелание видеть твой уход. Я сидел перед постелью твоей умирающей матери… Не мог, не захотел смотреть, как умрешь еще и ты, моя девочка. Малодушно хотел, чтобы это случилось в другом месте. Простишь ли меня?

Брови Тамирис поползли вверх, а дыхание замерло где-то в горле. Отец никогда и ни перед кем не извинялся! Никогда в нем не было снисхождения к чужим слабостям. И вдруг…

- Мне не зачто тебя прощать. И я благодарна, что судьба привела меня в Миргород.

- Миргород… м-да, интересный город. В котором сильные колдуны и наглые князья.

- Здесь много интересного, отец, - мягко улыбнулась Тами, сдерживая вспыхнувшую в душе надежду.

- Ты представляешь, этот венценосный мальчишка заявил, что дает мне срок до завтра, иначе объявит войну и придет за тобой!

- Он такой, - не смогла сдержать улыбки, - несносный, наглый, забирающий все, что считает своим. Но я люблю его.

Тамирис долго боролась с порывом и наконец не выдержала: качнулась и прижалась головой к отцовскому плечу. В несмелой нежности. Хотя знала, что отец ненавидит прикосновения, для него это глупость и слабость. Но сейчас был такой щемящий душевный момент, что она отмела страхи и сделала так, как велит сердце. Да, даже самое гордое одиночество ждет, когда к нему прикоснутся с теплом.

Каган вздрогнул и замер на мгновение. Но потом суховатая мужская рука потянулась и погладила ее по голове.

- И чем он заслужил такое сокровище, как ты? - вырвалось невольное, ревниво-отцовское.

- Учитывая, что у меня твой невыносимый характер – еще неизвестно, кому повезло, - усмехнулась Тами, пододвигаясь ближе. Сильная рука, та, что могла без колебаний посылать на смерть тысячи – бережно обняла и прижала к боку.

- У нас с тобой золотой характер, дочь. Он отсеивает слабаков.

- Так отсеивает, что никого вокруг не остается. Скажи, отец, зачем ты пришел с армией?

- Письмо Джаника могло быть написано с кинжалом у горла. Я не мог рисковать вашими жизнями.

- Но у нас нет вражды с Миргородом. Зачем было князю пленять нас?

- Джаник – наследник. И его жизнь стоит очень дорого. Хотя он порой ее не ценит, ввязываясь в сомнительные дела. В политике, дочь, не бывает вечных союзов, только временные. Я не хотел быть в роли униженного просителя под стенами города.

- Знаешь, отец, я прожила здесь недолго. Но поняла, что здешние люди очень сильные и поэтому позволяют себе быть верными. У них верность слову стоит дороже собственной жизни. Они верны друзьям, женам, даже врагам. Я знаю точно – это их будут предавать, но они себе никогда не позволят.