Книга Княжий венец, страница 209 – Анна Михайлова

- Еще неизвестно – кто кого поймал, - ухмыльнулась Яра, с любовью глядя на мужа. И в первые за долгое время Велеслава не кольнуло чувство зависти к чужому частью. У него теперь было свое. Нежное, с фиалковыми глазами. Оставалось только его вернуть.

Казалось, весь Миргород высыпал на крепостные стены, чтобы проводить своего князя. Никто не знал, что будет, но добра от валоров не ждали. Поначалу хотели тайной поездку сделать, но взбунтовалась Яра: люди должны знать, что происходит. Сопричастность – тонкая штука, но объединяет почище любой обязаловки. А кроме того, если все пойдет по худшему сценарию – жители немедля встанут в оборону. Только оружие раздать. Хотя многие уже стояли на каменных стенах с рогатинами и топорами.

Хмуро и молча провожал город своего князя. Белоснежный жеребец ярко выделялся на фоне наступающих сумерек. Ярко-синий плащ, казался частичкой неба, что упала на широкие мужские плечи. Прямая спина, гордо посаженная голова с венцом, что тускло сиял в густых темных волосах – любили миргородцы князя, хоть и уважали за крутой нрав. А сейчас сочувственно и с тревогой смотрели вслед. Хотя кое-кто глядел в сторону валорского лагеря, сердито сжимая губы и кулаки. У-у-у, морда душегубская! Только попадись под руку.

Как и обещал, Велеслав выехал из ворот города один, не оглядываясь. Ехал навстречу закатному солнцу, что сердито окрашивало серые тучи в зловещий кроваво-красный цвет.

Горожане, посвященные в происходящее нужными слухами, были целиком на стороне своего правителя. Многие горячие головы рвались даже пойти вслед и показать этой «морде валорской» небо с овчинку. Виданное ли дело – князю отказывать? И чем не по нраву пришелся? Чего удумал тать иноземный? Люди со двора княжьего сказывают, что невеста наша – девка скромная, хоть и красивая до одури. Значит не она ногами топает. Хотя желание девушки в женитьбе дело последнее – все одно, радостно, что она нос от «нашего» не воротит. Вроде даже и любовь меж ними случилась, да оно и не удивительно – эвон князь видный какой! Баяли, что сама княгиня Дивляна ее приняла тепло и по-матерински. Получается, что все хорошо складывалось, а тут эвон, нарисовался! Папаша злобный, хочет наш Миргород без веселой свадьбы и наследников оставить! Да мы его...!

Армия валорская отступила от городских стен и встала в полях, подалее, чтоб не мешать торговому и ремесленному люду. И не злить понапрасну горожан. Но лагерь разбили по всем военным правилам – с низким ощетинившимся наружу частоколом и дозорными.

Подъехавшего князя пропустили внутрь без промедления. Воинывнутри провожали его глазами, уважительно цокая, смелость у валоров ценилась более всего. Стражники поглядывали на всадника настороженно, но проводили до второго – внутреннего, более охраняемого лагеря. Там на входе его ждал старший среди бейлюков. Тот, кто привез приглашение кагана.

- Долгих лет, тебе князь, - поприветствовал воин, кланяясь.

- И тебе здравия, Ришад, - кивнул он пешему воину. В глазах того мелькнуло удивление, что его имя запомнили, но тем не менее он уважительно поклонился. Одет был также как и утром, разве только богатые наручи и пояс выдавали в нем не последнего в армии кагана.

Подхватив под уздцы коня, Ришад повел его вглубь лагеря. Здесь было не в пример чище, воины сновали в добротной дорогой одежде. Кругом царил идеальный порядок, насколько он может быть в походных условиях. Чем ближе подходили к центру, тем безлюднее становилось – лишний раз на глаза правителя никто не хотел попадать. Да и холодно было на дворе, дождь вперемешку с ледяной крошкой сыпал с неба.