Книга Четверо за спиной, страница 65 – Анна Михайлова

Полог шатра откидывается и заходит Горыныч в сопровождении худого оборванного старика с острым лицом и седыми, забранными в низкий хвост волосами. Его глаза мгновенно останавливаются на лежащем воеводе. Смотрит жадно, вижу, что хочет броситься к нему, но сдерживается.

- Это слуга воеводы - Хелиг. Схоронился, когда на отряд напали. Ждал помощи, а сейчас сам к нам пришел.

- Мой руки, помогать будешь, - киваю я старику. Мне не до церемоний, здесь работы за глаза. Готовлю шприцы с антибиотиками и литическую смесь – сбивать зашкаливающую температуру. На мои манипуляциимужчины смотрят с широко раскрытыми глазами, но молчат. Верят.

Вытирающий руки слуга подходит ко мне и начинает промывать заскорузлые раны на загорелом теле. Вдруг лежавший неподвижно Беригор начинает хрипеть, тело выгибает дугой и обессиленно опускается на постель. Побледневший слуга подносит ладонь к носу, потом ухо к груди хозяина и смотрит на меня с ужасом и болью.

- Не дышит. Испустил дух воевода.

Воины в углу шатра рычат от отчаяния и бессильно сжимают кулаки.

- Да как так-то? Не мог Беригор….

- Ох, боги пресветлые!

Меня захлестывает такая волна злости на несносного вояку, что я едва могу говорить. Это что – все зря было?!

- Не в мою смену! – рычу я. - Сдохнет, когда я скажу! Отойди и не мешай!

Запрокидываю голову Беригора, складываю ладони на грудине, как учили, и начинаю делать непрямой массаж сердца. Да, желательно, чтобы реаниматоров было двое, но мне учить и объяснять некогда. Сейчас дорога каждая секунда. Делаю десять быстрых, ритмичных нажимов на грудину, потом зажимаю его нос и выдыхаю в него воздух, плотно прижимаясь к его потрескавшимся губам своими. И снова жим, и снова искусственное дыхание. И снова. И снова. Я не вижу и не слышу ничего, передо мной только тело, которое я должна вернуть к жизни. Во чтобы то ни стало.

- Я не разрешаю. Слышишь? Не разрешаю тебе уходить, - выдыхаю я при очередной серии массажа, - давай, дорогой! Давай! Ты сможешь! Давай!!!

Я потеряла ощущение времени, в голове только счет, на который я должна прерывать массаж и выдохнуть в него очередную порцию воздуха.

- Мы сможем. Давай! Дыши, зараза лохматая! Или я тебя сама убью! – и в этот момент Беригор сделал вздох. Хрипло, надсадно, но задышал. Проверяю – пульс есть.

Выпрямляюсь, с трудом разгибая усталую спину. Ко мне бросается старик и начинает целовать сапоги.

- Ты с ума сошел? Прекрати!

- Госпожа, такое только богам под силу. Ты одна из них, да? Как благодарить тебя?

- Ярушка! – ко мне подходит Горыныч и стискивает в медвежьих объятьях, - и как же ты это? Из Нави выдернула! Спасла негодника.

А на очереди за ним еще несколько благодарных зрителей с восхищенным бормотанием и горящими глазами. Только этого мне не хватало.

- А ну-ка, прекратили! – бешусь я, - Добрыня! - рявкаю в сторону входа, - проводи всех отсюда. Внутрь никого не пускать. Хоть кто ломиться будет.

Выпроводив восторженногудящих наблюдателей, я, с помощью Хелига, начинаю ставить уколы, потом капельницы. Дозировку лекарств делаю поменьше, кто его знает как организм отреагирует. Это в нашем мире мы с детства к фармацевтике привыкшие. Температуру удалось сбить, промываем и обрабатываем раны, некоторые пришлось зашивать и перебинтовывать. Слуга беспрекословно выполняет все мои указания, хотя то, что некоторые уколы я делаю в мягкое место воеводы и вызвало у него поначалу оторопь. Но после столь чудесного спасения хозяина – он готов есть у меня с рук.