Книга Четверо за спиной, страница 118 – Анна Михайлова

Хоть и не подавала виду, но я панически боялась за ребят. Если только на них не подействовали мои антитела, они полягут, в большинстве своем или всем отрядом. И я, получается, собственными руками толкаю на смерть тех, кто мне безоговорочно верит. Эта гадостная мысль терзала меня практически постоянно, свербила, как больной зуб. Я понимала, что одна с эпидемией не справлюсь, мне нужна их помощь. Больше просить было некого. Но как простить себя, если с моими ребятами что-то случится?

К первой деревне мы выехали на закате второго дня. Оставили лошадей у леса. Амбар у крайней избы было решено отвести под карантин. Намотав защитную ткань, разделились на пары и начали методично обходить избы, прикрываясь распоряжением князя. Как ни удивительно про меня и волчат уже даже в этих деревнях слыхали. Поэтому безропотно позволяли переноситьбольных. Их оказалось семнадцать человек. Повезло, что большинство жителей сами старались отселить заболевших подальше. Ну увы, умирали они без лечения очень быстро. Сыпь появлялась в первую очередь на лице и конечностях, а потому утаить заразу не получалось.

К больным приставила двоих женщин селения, которые когда-то переболели коровьей оспой и имели, как я надеялась, иммунитет против нынешней. Они занимались тем, что отпаивали и обтирали больных настоями. Мы в это время безжалостно спалили три избы, стащив туда вещи больных, которыми те пользовались. Ночевать ушли в поле, подальше от источника заразы.

На следующее утро вновь прошлись по избам. Я вакцинировала жителей теми жидкостями, что набрала в Миргороде. Приходилось каждый раз проводить разъяснительную работу и показывать свежий надрез, что де «сама княгиня так сделала и я с ней заодно». После такого аргумента ко мне выстраивалась очередь. Да, я понимала, что рискую. Но ждать неделю или две, когда выявятся новые заболевшие – не могла. Попутно в селении оказались еще две коровы, которые стали моими донорами для вакцинации.

В соседней деревне увы, все было не так радостно. Она вымерла. Полностью. В селении стояла оглушительная тишина, прерываемая только мычанием голодной скотины и лаем собак. Животину мы позже отогнали в соседнюю деревню, разберутся что и куда.

А здесь, в каждой избе находили только окоченевшие трупы. Старики, женщины и самое страшное – дети. Это жутко, когда ты понимаешь, что просто опоздал. И уже ничего не исправить, с этим чувством вины нужно жить дальше, глотая подступающие злые слезы.

Единственная выжившая – восьмилетняя девочка, которую, едва живую, вытащил Добрыня из кучи уже мертвых тел. Но и она была больна. Пузырящая кожа покрывала лицо и конечности. Малышка плакала, тихо постанывая в бреду. Когда мой старшой вынес ее из избы – у меня едва руки не опустились. Да что ж теперь с ней делать-то? Удружил мой кудрявый. Видимо все было написано у меня на лице, потому как парень посмотрел на меня со вселенской тоской в глазах. Мол, все понимаю, виноват, но…

Но как говорится: глаза боятся, а руки опускать нельзя. В лагере уже горел костер и грелась вода. Я заварила травы и готовила антибиотики. Ладно, придется задержаться. Хотя лагерь мы перенесли подальше, планируя полностью спалить село, и чтобысамим не попасть под огонь – мало ли как ветер развернется.

К своему костру я никого не подпустила, отселив волчат подальше. Мало ли. Всю ночь ставила уколы, меняла повязки и пыталась поить отваром пациентку. Помогало, если честно, мало. Ребенок горел, звал маму, и я не понимала, как выдерживает маленькое сердечко. Да и понятия не имела как эту оспу лечат. Ее же искоренили черт знает сколько десятков лет назад! Там. Не здесь.