Книга Голод, страница 84 – Лора Таласса

– Не стала бы помогать мне? – переспрашивает Голод, глядя на меня. С его лица стекают дождевые капли. Только по тону и выражению глаз я понимаю, что задела какую-то чувствительную струну.

– После того, что ты сделал? Даже не задумалась бы.

– После того, что я сделал? – На щеке Голода дергается мускул, и дождь, кажется, усиливается. – Не я начинал эту войну. Я ее заканчиваю.

Смотрю на него. Мои волосы прилипли к щекам.

– Никакую войну ты этим не заканчиваешь. Это просто зло ради зла.

Небо над головой озаряется вспышкой, и на мгновение лицо Голода становится нечеловечески суровым.

– Как ты смеешь судить меня, ты, ничтожество! – говорит Жнец, останавливаясь. – Вы все не более чем звездная пыль, наделенная сознанием. Через сто лет вы и ваши мелкие самодовольные верования исчезнут, память о вас будет стерта с лица земли, и все, что вы собой представляете, развеется по ветру. А я буду существовать так же, как и всегда.

– И что, меня это должно огорчить? То, что через сто лет ты будешь все тем же бездушным, гнилым созданием, а мне хоть раз в жизни дадут покой?

Голод бросает на меня гневный взгляд. Через секунду он вскидывает меня вверх, и на миг мне кажется, что он сейчас расправится со мной так же, как со всеми остальными. Но потом я понимаю, что прямо за мной, сливаясь с темной ночью, идет его конь.

Голод бесцеремонно затаскивает меня на сиденье, и я едва успеваю усесться, как всадник взбирается следом, и его тело прижимается к моему.

Схватив поводья, он цокает языком, и конь трогается с места.

Дождь и ветер бьют в лицо, но я этого почти не чувствую. Яонемела. Может быть, поэтому я не сразу замечаю, что Голод едет не по главной дороге, а сквозь поля. Вокруг нас поднимаются посевы, словно призраки во тьме.

В небе вспыхивают молнии, освещая все вокруг. На мгновение я отчетливо вижу стебли сахарного тростника, но, пока я смотрю на них, они уже увядают, и их листья тянутся ко мне, будто длинные изогнутые когти.

Небо озаряется вспышками снова и снова, и кажется, что гроза заполнила собой все небо. Дождь льется с небес, словно кровь из артерии.

Это кошмарный путь. И грозная темная фигура Жнеца за моей спиной еще больше усиливает ощущение ужаса.

Меня начинает трясти, когда я вижу вдалеке наш дом, освещенный свечами. Мы возвращаемся, и это жуткое чувство после всех пережитых смертей – как будто я опоздала на корабль в загробную жизнь, и теперь мне остается только чахнуть здесь.

Всадник въезжает верхом чуть ли не прямо в дом, но в последний момент резко останавливает коня. Несколько стражников бродят по территории, а при нашем появлении тут же направляются навстречу. Однако потом, должно быть, что-то замечают в выражении лица Голода и останавливаются в нескольких метрах от нас, не осмеливаясь подойти ближе.

Жнец спрыгивает с коня и, прежде чем я успеваю шевельнуться, протягивает руку и стаскивает меня на землю.

Я смотрю на него.

– Я и сама могу слезть.

– Да ну? Для меня это новость. Ты вечно тянешь одеяло на себя, чтобы все вокруг тебя прыгали.

Погодите, это намеки на секс?

Раздумывать об этом некогда: Голод уже тянет меня за руку в дом, в ту же комнату, в которой я весь день провела связанной.

Естественно, я упираюсь, пытаюсь вырываться. Всадника это не останавливает. Даже наоборот – у меня такое впечатление, что его забавляет наша схватка.