Книга Голод, страница 63 – Лора Таласса

Поняв, что он вот-вот ударит меня, а не старуху, Голод резко отдергивает руку… Но поздно.

Кончик косы вонзается в мое плечо, с тошнотворной легкостью перерезая сухожилия.

Входит как нож в масло.

На мгновение я чувствую себя рыбой на крючке. Но затем лезвие выходит, разрывая плоть – так же стремительно, как опустилось.

Боль дает о себе знать лишь через секунду, но едва она приходит, как я ахаю, и ноги у меня подкашиваются.

– Ана!– с ужасом восклицает Голод, опуская клинок.

Женщина снова пронзительно кричит, а потом, пользуясь тем, что всадник отвлекся, выскакивает через парадную дверь и исчезает в ночи.

Жнец даже не замечает этого.

– Глупая женщина! – рычит он, падает на колени и протягивает ко мне руки. Может быть, мне просто кажется, но клянусь, эти руки слегка дрожат, когда касаются моей кожи.

Я вскрикиваю, когда он начинает ощупывать рану. Его лица не видно, но я готова поклясться, что он едва заметно вздрагивает.

– Сними платье, – командует он.

– Нашел время лезть ко мне в трусы, – задыхаясь, хриплю я.

– Ана!

– Да шучуя, господи.

– Платье, – сердитым голосом повторяет Жнец.

Я могу разглядеть лишь резкую линию острых скул Голода и его жестокие полные губы. И слава богу. Не хочу видеть, какие эмоции таятся в его пугающих глазах.

– Придется тебе самому его снять. Я и рукой не шевельну.

Мгновениеспустя теплые руки Голода хватают меня за ворот.

Кр-р-рак!

Ткань разрывается.

Голод стягивает обрывки платья с моего плеча, отводя глаза от обнаженной груди.

Он снова тянет руку к ране. Наверняка он пытается помочь, но я уверена, что у него нет опыта помощи раненым.

– Погоди, – говорю я, кое-как дыша сквозь боль.

Голод останавливается.

– Спирт.

Я чувствую на себе его взгляд.

– Хочешь выпить прямо сейчас?

Да уж не отказалась бы.

– Продезинфицировать рану, – медленно говорю я.

Долгое-долгое мгновение Голод смотрит на меня. Наконец, придя к какому-то решению, встает и направляется на кухню. Слышу, как он копается там целую вечность.

Когда он возвращается, в руках у него закупоренная бутылка.

Я корчу гримасу. Это явно что-то самодельное и, кажется, подозрительное.

Голод, очевидно, того же мнения.

– Это скорее убьет тебя, чем вылечит, – говорит он.

– Дай сюда.

Я пытаюсь выхватить бутылку, но всадник держит ее так, чтобы я не могла достать.

– Не двигайся, – говорит он, откупоривая крышку.

Я бросаю на него скептический взгляд. Все, что я видела в Голоде до сих пор, – это умение ранить и убивать. Слабо верится, что он что-то понимает в уходе за ранеными.

Он берет меня за пострадавшее плечо, стараясь не задеть саму рану. Осторожно подносит бутылку с таинственным напитком и выливает немного на порез.

Как только алкоголь попадает туда, боль становится невыносимой, и у меня вырывается сдавленный крик.

– Это была ужасная идея, – говорит всадник.

– Заткнись, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Голод отходит от меня, еще раз обшаривает дом и через некоторое время возвращается с какой-то одеждой. Первый попавшийся предмет он разрывает на полоски и перевязывает мне плечо. Я сдерживаю крик, когда он туго стягивает рану.

Покончив с перевязкой, Голод вытряхивает из вороха одежды еще одну вещь, похожую на цельнокроеное платье без рукавов.

Не нравится тебе смотреть на мои сиськи, да?– думаю я.

В конце концов, я все еще сижу перед ним раздетая.