Книга Голод, страница 52 – Лора Таласса

Хочется есть и пить, но я не выхожу из комнаты: боюсь, что если опять столкнусь с Голодом, то он вынудит меня остаться и смотреть.

В голову приходит мысль о побеге – и не раз, – но эти чертовы кандалы мешают, и я подозреваю, что снять их не может никто, кроме Голода.

Примерно через час после того, как солнце садится и крики смолкают, стражник открывает дверь в мою комнату.

– Всадник хочет тебя видеть, – говорит он.

– Обойдется этот кобель без моего общества, – отвечаю я.

Мужчина заходит в комнату и, схватив меня за плечо, поднимает на ноги.

– Мне самому от этого тошно, – тихо признается он, вытаскивая меня за дверь. Я замечаю кровь у него на руках и брызги на рубашке.

Видно, не так уж ему и тошно от того, что происходит.

Я иду за ним. Руки у меня отяжелели после целого дня в кандалах. В гостиной толпа стражников расхаживает туда-сюда, явно ожидая следующего приказа Голода.

Сам всадник сидит за столом, заставленным всевозможными яствами: маниока на пару, фрукты, порезанные на кусочки затейливой формы, стейк, шипящий в собственном соку. Тут и бакальяу^[6], и рис, и поднос с разнообразными сырами, и еще один поднос – с разными видами хлеба и печенья. Есть даже десертная тарелка с пирожными и заварными кремами, печеньем и карамелью в сахаре.

От одних запахов желудок у меня сводит голодным спазмом.

Стражник отпускает меня на пороге столовой и возвращается на свой пост.

Голод, не глядя на меня, жестом велит подойти ближе.

Я сужаю глаза. Работа в секс-индустрии научила меня читать людей. Такие вот самодовольные мудаки вроде Голода – те, кто ждет, что я буду исполнять их приказы по щелчку, – и есть самые последние дешевки. И ценность другого в их глазах равна нулю.

Я подхожу к всаднику и становлюсь возле его кресла.

– Развлеки меня.

Он по-прежнему не поднимает глаз.

Небрежным жестом я опрокидываю его тарелку, так что еда разлетается повсюду.

– Пошел на хер.

Теперь всадник смотрит на меня, и его жестокие зеленые глаза сверкают огнем. Я бросила ему прямой вызов на глазах у полудюжины стражников. Он должен что-то предпринять.

Пожалуй, мне следовало быть осторожнее.

Однако, прежде чем всадник успевает среагировать, возле меня оказывается еще один его стражник. Он поднимает руку и бьет меня по щеке тыльной стороной ладони, да с такой силой, что я падаю на стол, а затем сползаю на пол.

Горящая щека доставляет мне какое-то извращенное удовольствие, как и кандалы на запястьях. Они напоминают мне о том, кто он такой, этот Жнец.

Несколько секунд длится молчание.

– Что ж, это было глупо с твоей стороны, – говорит Голод.

Сначала я думаю, что всадникобращается ко мне, но, подняв глаза, вижу, что испепеляющий взгляд Жнеца устремлен на того, кто меня ударил.

Глаза у стражника широко распахиваются.

– Мой господин, я… я прошу прощения, – заикаясь, говорит он.

– Господин? – повторяет Голод. – Я не господин. – Жнец поудобнее устраивается в кресле. – Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Рикардо.

– Рикардо, – повторяет Голод. После минутной паузы всадник протягивает руку к стоящей перед ним еде. – Хочешь чего-нибудь отведать?

У Рикардо прыгает кадык. Он кивает.

– Ну давай, – подбадривает Голод.

Я становлюсь на колени. Щека у меня горячая и пульсирует. Все, включая меня, завороженно глядят на двух мужчин. Это похоже на катастрофу в замедленной съемке. Знаешь, что сейчас произойдет, но не можешь остановить этои не можешь отвести взгляда.