Книга Смерть, страница 84 – Лора Таласса

– Если его не исцелить, – понимающе договаривает за меня Мор. Он хмурится и отводит полный сострадания взгляд. – Ябессилен помочь, – продолжает он. – Как и Война. Мы с ним сохранили некоторые былые способности, но, – он качает головой, – у меня нет больше силы, чтобы повернуть вспятьтакую болезнь.

– Но раньше ты это мог? – Я стою на своем.

Мор медлит, но потом кивает.

– Все мы были наделены способностью не только вредить, но и исцелять…

Он не успевает закончить предложение, как я срываюсь с места и начинаю метаться по дому в поисках единственного из трех всадников, не ставшего смертным. Того, кто еще может, вероятно, помочь.

Я обнаруживаю его почти сразу – сидит у стены и, высоко подняв брови, следит за ростком, пробивающимся сквозь щель в полу, – прямо на моих глазах росточек превращается в деревце.

– Голод, – выдыхаю я.

– Нет.

Мое отчаяние слишком велико, чтобы я так легко сдалась. Я подбегаю к всаднику. Бен у меня на руках и смотрит на безжалостного Жнеца.

– Смерть не отнимет у меня сына, – начинаю я, дрожа всем телом.

– И? – Жнеца совсем не трогают мои слова.

– Помоги мне, – молю я. – Спаси ему жизнь.

Голод выпрямляется и затылком касается стены, у которой сидит.

– Я уже сказал – нет.

– Подумать только, а ведь ты отказался от своей миссии по отношению к людям, – бурчит Война за моей спиной.

Это отвлекает Жнеца, он смотрит поверх моего плеча, и я чувствую, что он готовится ответить какой-нибудь едкой репликой.

Я опускаюсь перед ним на колени, наши глаза теперь на одном уровне. Сейчас в моем мозгу бьется только одна мысль.

Спаси моего сына.

Я пристально гляжу в зеленые глаза всадника, пока он не отводит их от Войны и не фокусируется снова на мне. Это вам не человек с развитой эмпатией, в нем нет сочувствия ни ко мне, ни к моему ребенку. Однако это еще не значит, что я не могу его упросить. Нужно только понять, чего он хочет.

– Я все сделаю, – обещаю я. – Все что угодно.

Помоги мне, Господи, но и правда, нет ничего, чего бы я несделала.

Голод щурится. Через секунду он неохотно переводит взгляд на ребенка, который снова уснул.

И мотает головой.

– Все слишком далеко зашло.

Нет.

Меня переполняет ужас.

Нет.

Нет. Я отказываюсь этому верить!

Я не верю!

– Вы все можете губить целые города, в один миг уничтожать тысячи людей. – Мой голос крепнет. – Ваша мощь почти безгранична. Не говори мне, что внезапно так ослаб, что неспособен помочь одному крошечному ребенку.

Голод сжимает зубы.

– Не дразни меня, смертная, – цедит он. – Это не доведет тебя до добра.

– Прошутебя, – я не сдаюсь. – Не может же Смерть, этот твой несносный братец, оказаться единственным всадником с умением исцелять.

Жнец смотрит на меня холодными глазами рептилии, и я совершенно не понимаю, что за ними кроется.

– Я сделаю все что захочешь, – опять сулю я.

Страха больше нет, только решимость.

– Все? – переспрашивает Война у меня за спиной.

Я поворачиваюсь к нему, а он как раз подходит ближе.

– Все что угодно.

Война смотрит на меня, за его высоким лбом явно зреют какие-то интриги.

– Соблазни Смерть.

Я не верю своим ушам, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Война, – в голосе Мора, который тоже входит в комнату, звучит предостережение.

Взгляд Войны не отрывается от меня.

– Она же сказала: все что угодно.

Мне вспоминается нескрываемое желание, которое я видела в глазах Танатоса.