Книга Смерть, страница 69 – Лора Таласса

Голод вздыхает, и я на секунду решаю, что он нарочно притворяется, чтобы потом полоснуть лезвием по моему горлу и обставить все зрелищно, как на сцене. Однако он совсем убирает серп и легко подталкивает меня вперед.

Чуть не упав, я делаю несколько неверных шажков, а одновременно с этим Танатос бросается вперед и подхватывает меня. Всадник убирает с моего лица пряди волос.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он, не обращая внимания на брата. Я смотрю в его бездонные глаза – глаза, впившиеся в меня с такой тревогой, будто это не их обладатель столько раз обрывал мою жизнь, грубо и по собственнойволе.

Я киваю, потрясенная и взвинченная больше, чем сама ожидала. Теперь, когда угроза неминуемой гибели отступила, я расслабляюсь в его руках. Танатоса, похоже, тоже немного отпустило, и этовызывает у меня много противоречивых чувств.

Он переводит взгляд на Жнеца, и в его лице мне чудится недоброе.

– Ты пожалеешь об этом, – произносит Смерть голосом легким как перышко, но при этом наполненным угрозой.

– Вот как, я? – Брови Голода взлетают вверх. Он, кажется, продолжает любоваться собой.

Отпустив меня, Танатос выходит вперед и встает напротив брата.

– В последний раз, когда мы виделись, ты, помнится, убегал от меня. – Смерть начинает описывать круг вокруг Жнеца. – Расскажи мне, кактам Ана?

Ана?

Кусочки пазла встают на место, и мои глаза округляются. Видимо, эта Ана – любимая женщина Голода, и ради нее он готов отказатьсяот бессмертия.

Жнец тоже движется по кругу; оба брата медленно кружат, не сводя глаз друг с друга.

Сейчас Жнец не злорадствует, он даже перестал улыбаться.

Его верхняя губа приподнимается.

– Если ты позволишь себе…

– Япозволю себе? – Сверкает глазами Смерть. – Это тыслишком многое себе позволял. Ты должен был помогатьмне. А вместо этого спровоцировал братьев, вытянул их из заурядной смертной жизни и заставил их стареющие тела пойти против меня.

– О! – в шутливом ужасе восклицает Голод. – Ты до сих пор веришь, что в мире есть справедливость?

Смерть улыбается. От его улыбки меня пробирает мороз.

– Нет, я наконец вижу его таким, как есть. А вот ты, судя по всему, до сих пор склоняешься к дурацкой идее справедливости – или ты забыл, как длинны мои руки, брат? Твоя дорогая Ана никогдане будет в безопасности.

При этих словах Жнец делает молниеносный выпад серпом.

Кторешил, что драка в этом тесном пространстве – удачная идея?

А, точно, этот психопат Голод – вижу теперь, что он часто, оченьчасто принимает совершенно ужасные решения.

Отступив, Смерть уклоняется от удара с легкостью, которой, думается мне, он сейчас на самом деле не испытывает.

Быстрый, как стрела, Танатос устремляется вперед, выхватывая меч из ножен, и оба бойца принимаются размахивать оружием.

Серп и меч мелькают в воздухе и, то и дело сталкиваясь, звенят.

Медленно и осторожно, следя за братьями, я огибаю их и пробираюсь к двери.

– Не очень-то это красиво – связывать свою девушку, Танатос, – произносит Голод, налегая на серп. – Но, надеюсь, ты не считаешь себя особенным. Дело в том, что мы всечерез это прошли. – Голод хитро улыбается брату (а я все крадусь к выходу, стараясь не привлекать внимания к своей особе). – И должен заметить, ты совершенноне исключение.

Дзынь!– это снова скрещиваются их клинки.

– Не думал, что тебе захочется снова нарываться, – хмыкает Танатос.