Книга Смерть, страница 67 – Лора Таласса

– Люди действительноникуда не годятся, – говорит Голод. – Непонятно, почему я должен сначала изменить свое мнение на этот счет.

Я сижу на краешке теплого кресла, постепенно приходя в себя от всех потрясений.

– А где ваши семьи? – задаю интересующий меня вопрос. – Те, за которые вы сражаетесь?

Потому что совершенно очевидно, что здесь их нет.

– Далеко-далеко отсюда, – резко отвечает Война. Он сжимает кулак, и я пораженно замечаю светящиесякрасные отметины на его костяшках. – И так будет, пока мы не уладим всё со Смертью.

Эти слова вновь привлекают мое внимание к его лицу.

Всёуладим– это звучит зловеще и бесповоротно.

– Что вы планируете сделать с Танатосом? – Я невольно перехожу на шепот.

– Всё, что нам придется сделать, – мрачно заявляет Война.

Голод, отколовшись от группы, становится у открытой двери.

– И вам нужна моя помощь? – медленно спрашиваю я.

Мор кивает.

Следующие слова я подбираю с большим трудом:

– Что вы от меня…

– Война, Мор, – обрывает Голод.

– Виктор, – поправляет Мор.

– Плевать я хотел на твое дурацкое имя. Смерть приближается.

– Ах, теперь, значит, ты знаешь,где он?

Голод бросает на меня угрюмый взгляд через плечо и поворачивается к братьям.

– Вам двоим лучше уйти.

Мор-Виктори Война молчат, ни один не трогается с места.

Голод шумно, с раздражением выдыхает.

– Неужели я один должен быть разумным? Уходите оба, сейчас же. Вы смертные, – напоминает им Жнец. – В этой схватке вы проиграете, и мы не сможем сделать следующий ход.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, и по спине бегут мурашки. Даже не знаю, за кого я сейчас переживаю больше – за Смерть или за этих троих.

Неохотно, но все же Война и Мор идут к выходу, у которого пасутся их скакуны. Дождь припустил сильнее, и неожиданно я чувствую благодарность за то, что укрыта здесь, в этой хибаре.

– Я приду за вами, – окликает их Голод, – после того как поболтаю немного с нашим братом.

Я холодею, уловив в словах Жнеца недвусмысленную угрозу.

– Так ты собираешься встретиться с ним один на один?

Жнец нехотя поворачивается на мой голос.

– Не желаешь ли присоединиться? – предлагает он, скептически приподнимая брови.

– Я сражалась с этим типом столько раз, что сбилась со счета, так что сейчас с радостью посижу в сторонке. – Я умолкаю ненадолго, потом интересуюсь: – Ты можешь убить Танатоса раз и навсегда?

На лице Голода появляется злая полуулыбка.

– А тебя это пугает, куколка?

– Если еще раз меня так назовешь, клянусь, я сниму сапог и отхожу им тебя.

Сложив на груди руки, Жнец прислоняется к ближайшей стенке.

– Валяй, – он вызывающе поднимает голову. – Ну же, попробуй.

А у самого в глазах горит мстительный огонек.

Голод отличается от Смерти. Танатос может быть жестоким, но в нем нет ярости. Кажется, будто он выполняет свой долг с угрюмой покорностью (что делает еще более жутким и его долг, и его самого), но он хотя бы им не упивается, не то что этот отморозок. Я готова поспорить, Голоду нравится убивать. Вид у него… соответствующий.

Ни один из нас не успевает сказать ни слова, как я слышу знакомое пугающее хлопанье крыльев.

В глазах Голода вспыхивает азарт.

– Что я слышу, твой женишок вернулся? – Он издевательски наклоняет голову к плечу.

Я уже готовлю убийственный ответ, но Жнец внезапно в три шага пересекает комнату и хватает меня за руку.