Книга Смерть, страница 205 – Лора Таласса

Наверняка в этот момент Она внемлет.

Позволь мне остановить это. Какая бы роль ни должна была мне достаться, позволь мне сыграть ее. Позволь мне покончить с этим.

Раздается звук, напоминающий раскат грома, за которым следует слепяще-яркий свет, бьющий, кажется, откуда-то из-за моих глаз.

Пошатываюсь, ничего не слыша из-за звона в ушах, ничего не видя из-за сияния.

Постепенно звон сменяется оглушительной пульсацией. Это колотится мое сердце.

Ту-тук, ту-тук, ту-тук.

Несколько раз моргаю, и мир обретает четкость.

– Лазария…

Чья-то рука лежит на моей спине, я поднимаю взгляд – и тону в неземных очах Смерти. Серебряные искры в его радужках сияют ярче прежнего. Глаза его полны заботы и беспокойства, которые я привыкла видеть на лице Танатоса.

Торжественного, трагичного Танатоса, который не боится смерти, но не выносит страданий. Танатоса, которого ненавидят все, даже его собственные братья. Который навеки прикован к своей чудовищной задаче. Никем не понятого. Вечно одинокого.

Вечно – но не тогда, когда мы были вместе.

«Ты правда думаешь, что хоть что-то из этого было случайным?»

Крепче сжимая оружие, я поднимаю клинок, не отрывая глаз от Танатоса. Есть только мы. Остальные всадники все равно что мертвы. Город лежит в руинах, его обитатели разбросаны вокруг нас.

Рука, стискивающая кинжал, дрожит, когда я приставляю острие к груди Смерти, к хтоническим образам, выбитым на металле. Я каменею. То, что я собираюсь сделать, противоречит всему, во чтоя верю.

На миг глаза Смерти вспыхивают. Я глубоко вдыхаю, трясясь всем телом.

– Ты хочешь убить меня? – тихо спрашивает он.

Сглатываю. Смотрю на него.

Губы Танатоса мрачно сжимаются. Он демонстративно выпячивает грудь.

– Давай, – подначивает меня он. – Другого шанса я тебе не дам.

Еще раз вдыхаю, дрожа.

Дай мне сил.

Если лишь два способа остановить Смерть: убить его…

Или убить себя.

Поворачиваю кинжал острием к себе и вонзаю клинок себе в грудь.

Я читала истории о людях, павших от собственных мечей. Там все всегда выглядело благородно и трагично.

Хрена с два, это чертовски больно.

– НЕТ! –ревет Смерть, как раненый зверь.

Но я едва слышу его из-за грохота крови в ушах. Странные судороги сердца дают понять, что я все-таки задела что-то жизненно важное.

Задыхаясь от боли, опускаю взгляд. Клинок не погрузился полностью, но боль так сильна, что не думаю, что я смогу вогнать его глубже.

Тянусь к ране – и режу руку об обнаженное лезвие. Кровь струится между пальцами… быстро, очень быстро.

А Смерть уже здесь, подхватывает меня, опускает на землю, баюкает, прижимая к себе.

– Зачем, Лазария?!– спрашивает он, и голос его срывается. – Зачем?

Он больше не отстраненная титаническая личность.

Мне требуется усилие, чтобы поднять на него глаза.

– Кто-то… должен был… остановить… тебя.

Крылья Смерти окутывают нас, заключая в кокон. Битва забыта. Человечество и Судный день забыты. Все это отошло на второй план, он смотрит лишь на меня.

И качает головой.

– Тебе не остановить меня.

Приваливаюсь к нему, хрипло дыша.

Он прижимает ладонь к моей ране, и я захлебываюсь болью.

– Нужно вытащить нож. – Он касается рукояти клинка.

Качаю головой, но он не обращает внимания.

Лицо его становится решительным. А потом…

Он выдергивает кинжал из моей груди.

Я кричу – или по крайней мере пытаюсь кричать. С губ срывается мучительный стон, и я, к счастью, теряю сознание.