Книга Смерть, страница 201 – Лора Таласса

Я ничего не знаю о чести, и вся эта тема славной смерти мне совершенно чужда. Жизнь все так же простирается передо мной, огромная, непостижимая и пугающая.

Но когда неупокоенные устремляются к всаднику, мне все равно приходится столкнуться с этим. Я рублю и колю, пинаю и толкаю, а когда на пути встают мои стражи, дроблю кости. Я уже задыхаюсь, пытаясь быть везде одновременно.

Война делает все, чтобы помочь своим братьям, выволакивая мертвецов из импровизированных клеток Голода, доставая последние стрелы Мора и передавая их всаднику. Я следую за ним тенью, рубя тех, кто хочет переломать военачальнику кости и разорвать его плоть.

Над нами собираются тучи, воздух угрожающе колышется. Тяжелая капля дождя падает мне на голову, за ней еще одна, и еще, и еще. Ливень обрушивается на нас, смывая грязь, в тоже время делая неупокоенных еще более… липкими.

Сверкает молния, я поднимаю глаза – и вижу, как огненный зигзаг вонзается в Танатоса. Спина его выгибается, и у меня перехватывает горло. За первым разрядом следует второй, а за вторым, не давая Смерти оправиться, третий. Голод бьет Танатоса снова и снова, и с каждым ударом всадник проваливается на несколько футов.

Плохо ли мне от того, что мою истинную любовь поджаривают заживо сверхъестественными разрядами? Да. Считаю ли я, что он заслужил это, потому что был ублюдком и призвал Судный день?

Тоже да.

– Уже не можешь воровать души, да, брат? – усмехается Жнец.

– Давай, Голод! – подбадривает Мор, натягивая тетиву, пока Война режет неупокоенных, лезущих в его клетку.

Мор целится, и на миг я перестаю драться, чтобы просто смотреть. Не могу сказать, что2 я чувствую. Эмоций слишком много, и они слишком спутаны. Я хочу, чтобы план Войны сработал, но я и страшусь этого.

Всадник выпускает стрелу, и та летит к Танатосу. Летит, летит – и порыв ветра относит ее в сторону.

Ну конечно, я и забыла.

Мор выплевывает ругательство, берет следующую стрелу, целится, стреляет – и эта стрела отклоняется в последний момент.

– Мне нужна помощь с ветром! – кричит Мор.

– Я немного занят, поджаривая ублюдка! – орет в ответ Голод.

Я вновь начинаю крушить кости стражи и резать конечности мертвецов, но это медленная изнуряющая работа.

Сколько минут осталось у нас, прежде чем сила Смерти дотянется до Бена и остальных? Я в ярости, в бешенстве, в панике от мыслей о том, сколько времени уже ушло, а наши усилия ни к чему не привели.

Теперь Мор целится не только в Смерть, но и в пространство вокруг него, в надежде на то, что какая-нибудь стрела да проскочит и попадет в крылатого всадника.

БУМ! БУМ! БУМ!

Дождь прекратился, но молнии не кончаются. В Танатоса бьет разряд за разрядом, и натиск их столь силен, что покров-скелет на лице и теле Смерти кажется уже постоянным. Спина его выгнута дугой, взмахи крыльев беспорядочны. Под светящимся черепом, заслонившим его лицо, вижу, как он кривится. Разделенные у братьев силы или нет, сейчас они определенно действуют на Танатоса.

Война, сражаясь, издает боевой клич. Он рубит по двое, по трое мертвецов разом, груды тел громоздятся вокруг нас, но с каждой секундой зомби прибывают.

– У меня заканчивается последняясвязка стрел! – кричит Мор.

Смотрю на Смерть, и в этот момент он – наконец! – складывает крылья и падает.

Молнии на миг гаснут; всадник врезается в стену побегов футах в ста от нас.