Книга Смерть, страница 126 – Лора Таласса

– Даже не знаю… но я хотела… по-другому.

Со стоном прихожу в себя в объятиях Смерти.

– Лазария, – облегченно выдыхает он.

Попытавшись шевельнуться, я снова издаю болезненный стон. Чувство такое, что по мне пронесся целый табун диких лошадей.

В уголках глаз Смерти появились морщинки, и я не могу понять, от радости это или от напряжения.

– Ты защищала меня, – тихо говорит он. Брови его недоуменно сдвинуты, но глаза все такие же дивные.

Я заслонила его от стрелы.

Тянусь к груди, туда, где ткань рубашки разорвана. Под ней нащупываю скользкую кожу – это кровь, она даже еще не свернулась, но… рана затянулась без следа.

На мне все заживает быстрее, чем на других людях, но для исцеления смертельной раны обычно требуется много-много часов. Прищурившись, я смотрю на солнце – висит на том же месте, где я видела его в последний раз, а Смерть все еще держит меня точно так же, как держал, когда я уплывала. Эту рану определенно залечил не мойорганизм.

Мой взгляд тянется к Смерти.

– Ты меня исцелил.

Всадник продолжает всматриваться в меня так напряженно, будто пытается различить самые глубины моей души. От этого мне делается не по себе.

– Конечно, я исцелил тебя, кисмет. – Сказано так, будто иначе и быть не могло. Как будто не было между нами долгих месяцев вражды и насилия.

Я пытаюсь приподняться. Крылья Смерти все так же плотно, как кокон, окутывают нас. Всадник вздрагивает и в первый момент крепче прижимает меня к себе, но тут же ослабляет хватку.

Мне удается сесть у него на коленях, и тут моя ладонь натыкается на что-то колючее. Опустив глаза, вижу окровавленный наконечник стрелы, который выглядывает между черных перьев Танатоса. Это одна из дюжины стрел, пропоровших его крылья.

У меня вырывается судорожный вздох.

– Ты все еще ранен.

– Пустяки, – отмахивается он.

– Это непустяки. – Я впиваюсь в Смерть взглядом. Все свои силы он бросил на то, чтобы вылечить меня, а на свои собственные раны махнул рукой.

Я заставляю себя встать на ноги, чтобы получше рассмотреть их.

– Что ты делаешь? – Всадник тоже хочет встать.

Кладу руку ему на плечо, заставляя остаться на месте.

– Изучаю твои ранения. – И я быстро, стараясь не задеть, осматриваю входное отверстие одной стрелы, раздвигая пропитавшиеся кровью перья.

– Хочешь, я их вытащу?

Услышав вопрос, Танатос замирает, потом оглядывается на меня через плечо.

– Это честноепредложение?

Я спокойно выдерживаю подозрительный взгляд. Всадник так привык к моим хитростям и к боли, которую я причиняю, что сейчас он сбит с толку.

– Честное, – киваю я.

Танатос смотрит на меня еще несколько секунд, потом садится ровно, глядя вперед и положив ладони на колени.

– Тогда я согласен. Я… хочу этого.

Он сидит смирно, отвернувшись от меня. Я продолжаю обследовать его крылья, находя пронзившие их стрелы, ощупывая эти места, прежде чем начать. Из-за перьев крылья Смерти кажутся массивнее, чем на самом деле, но сам мышечный слой совсем не толстый, скорее тонкая перепонка.

Учитывая это, самым простым было бы просто протянуть стрелы насквозь. Взявшись за первую, я, видимо, беспокою рану, и крылья Смерти трепещут.

– Извини, – бормочу я.

– Тебе не за что просить прощения. – Он чуть поворачивает ко мне голову.

Медленно и осторожно я тяну стрелу вперед через отверстие, проделанное ею в коже. Всадник никак не реагирует, но я догадываюсь, что ощущения не из приятных.