Книга Смерть, страница 122 – Лора Таласса

Смерть, конечно, не собирался так легко смириться с поражением, но я вижу, что мои слова задержали его на время.

– У тебя свои инстинкты… – заявляет он, скрипнув зубами, – а у меня свои.

– И что это значит? – не понимаю я.

– Я должен продолжать движение. – Это его признание звучит еле слышно.

Движение… и убийства.

От этой мысли у меня кровь стынет в жилах.

– Мы, всадники, созданы, чтобы идти по миру и уничтожать, – объясняет он. – Я мог бы щелкнуть пальцами и смести человечество с лица земли за считаные часы…

Господи, как же страшно.

– …Но я этого не делаю. Перед всадниками стоит не эта задача. Все мы, четверо братьев, должныпонять тех существ, которых уничтожаем. Вот почему я вхожу в каждый город и деревню. Только полностью поняв человека, я смогу принять окончательное решение о судьбе всего человечества.

Я гляжу на него в полном шоке, внезапно по-новому осознав, что у него есть власть уничтожить или спасти всех нас. И что я каким-то образом призвана заставить его передумать.

– Но ты же вообще ничего про нас не знаешь, – стараюсь я говорить как можно убедительнее. – Ты уничтожаешь город, толком по нему даже не проехав.

– Все равно я должен по нему проехать. – Он бросает взгляд на стены вокруг нас. – И теперьты тоже будешь ездить со мной, Лазария.

______

На улице рядом с особняком на полуденном солнце уже выстроилась в ожидании целая процессия скелетов. Еще пара десятков бродит по двору, грузит (а ведь они такие хрупкие, эти кости!) последние сундуки с одеждой и корзинки с едой и вином на подводы, запряженные скелетами лошадей.

Все эти выбеленные на солнце кости, человеческие и конские, движутся совершенно как живые, как будто ими управляет не чистое волшебство, а настоящие мышцы, сухожилия и нервы. У некоторых неживых слуг даже походка различается; видимо, они сохранили эти особенности при переходе от жизни к смерти.

Двигаются они с нервирующей меня быстротой, без устали, безмолвно (хотя я, конечно, не жду, чтобы они болтали друг с другом), и все это вместе выглядит жутко и зловеще.

Когда Танатос подходит, я вздрагиваю, а он берет меня за руку и ведет к коню. Мы оба молчим, пока он подсаживает меня на своего пегого скакуна. А вот когда он взлетает в седло следом, у меня вырывается вздох. Давление его бедер и грудной клетки одновременно и волнует, и ощущается как попытка лишить меня свободы.

Смерть не отдает своим слугам приказаний, просто пришпоривает коня и свистит. Услышав этот звук, конь сразу пускается рысью, и мы мчимся длинной дорогой под невообразимый грохот копыт по растрескавшемуся асфальту.

Впереди встает густое кольцо чудовищных зарослей, окруживших имение.

Танатос не замедляет движение, и я вжимаю голову в плечи. В последнее мгновение растения расходятся, пропуская нас, как мягкое масло пропускает нож, и вот мы уже по ту сторону.

Я оглядываюсь, чтобы посмотреть на процессию скелетов, которая должна бы, как мне казалось, поспевать следом, но ничего не вижу за широким плечом и сложенными крыльями Смерти.

Только когда мы оказываемся на шоссе, до меня доносится облегченный вздох всадника.

– Куда мы едем? – интересуюсь я.

– На запад, – лаконично отвечает он.

Это-то я и так понимала. Целых полгода Смерть потратил, гоняясь за мной и Беном по Восточному Техасу, захватив край Луизианы. Не сомневаюсь, что ему не терпится отправиться в новые, не изведанные еще края.