Книга Смерть, страница 119 – Лора Таласса

– Расслабься, – ласково говорю я. – Сейчас будет самое интересное.

А после этого, наклонившись, я беру его в рот.

Танатос чуть не валится со стула. Он точно громом поражен.

Нет, так не пойдет.

Я ласково кладу руку ему на грудь и легко толкаю, снова усаживая его.

– Лазария, – выдыхает он с болью в голосе. Грудь его вздымается и опадает – быстро, судорожно. Он выглядит обезумевшим, совершенно сбитым с толку, как будто понятия не имел, что человеческое тело может чувствовать что-то подобное.

Он что, никогда не ублажал себя?

Я делаю паузу, рот мой соскальзывает с его члена.

– Ты в любой момент можешь сказать мне остановиться, – напоминаю я ему.

– Никогда, – выдыхает он со всей убежденностью истинно верующего.

Я улыбаюсь уголком рта и снова припадаю к нему. Он стонет, сжимая кулаки на подлокотниках.

Член не помещается в рот целиком, поэтому я стискиваю его основание и двигаю рукой в такт скольжению губ вверх и вниз, вверх и вниз.

Принимаю его так глубоко, как только могу. В том, что я делаю, нет никакой утонченности. Честно говоря, я сейчас с трудом подавляю рвотный рефлекс и пытаюсь не обращать внимания на тупую боль в челюсти. Однако, несмотря на все эти неудобства, лоно мое пульсирует в ожидании всадника.

Мягко сжимая член губами, я смотрю вверх, на него. Дыхание Танатоса становится тяжелым, прерывистым. Одна рука его все так же сжата в кулак; другая тянется, словно собираясь коснуться меня, но он отдергивает ее и снова что есть силы вцепляется в подлокотник.

Я беру эту руку и прижимаю ее к своим волосам.

Ты по-прежнему можешь прикасаться ко мне, –хочу сказать я ему. – К моей груди, к моему лицу – к чему угодно. Сейчас я твоя.

Смерть запускает пальцы в мои локоны, отрывает от стула другую руку и тоже кладет ее мне на голову. И смотрит на меня сверху вниз с удивлением.

– Что?.. – начинает он, но очередное касание моего языка лишает его дыхания. – Чтоэто?

Я улыбаюсь, не выпуская изо рта его член, и вижу, как от этого движения Танатоса пробирает дрожь.

– То, как ты стоишь на коленях… между моих ног… кисмет, – хрипло говорит он. – Это… эротично.

Последнее слово он произносит так, словно впервые открыл его для себя.

Я не отвечаю, потому что вошла в ритм. Набираю скорость, и теперь Танатос качается в такт со мной, толчок за толчком, сильнее сжимая мои волосы.

Его движения становятся неистовыми, его лицо искажается, словно в агонии, он смотрит на меня, комкая мои несчастныепряди.

– Лазария, что-то… – Он осекается и вдруг ревет: – Лазария!

Горячие струи спермы бьют мне в рот – он достиг оргазма. Я сглатываю, а Танатос все кончает, и кончает, и кончает, и тело его содрогается с каждым толчком.

Потом судороги замедляются, и я слышу его хриплое дыхание. Пожалуй, так мог бы дышать человек, встретившийся со своим создателем. Почти нехотя его руки соскальзывают с моих волос.

Мой рот еще раз скользит по члену, по всей его длине, и я отпускаю его, и снова сажусь на корточки, не прикрывая обнаженной груди.

Смерть, обычно такой строгий и уравновешенный, безвольно раскинулся на стуле. Грудь его поднимается и опадает, он выглядит совершенно растерянным и смотрит на меня как на привидение.

Я украдкой вытираю уголок рта, слизываю последнюю каплю спермы и поднимаюсь на ноги.

Надеюсь, я по-прежнему выгляжу уверенно, потому что внутри меня просто трясет.