Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 162 – Софи Анри

Тина не дала мне вымолвить больше ни слова, накрыв мой рот поцелуем, от которого закружилась голова. Она похищала мой кислород, подавляла рассудок и доводила до исступления своими сладкими губами. Требовательными, горячими, жадными. Потом она провела губами по подбородку, скользнула ими по шее и пощекотала горячим язычком кадык. А когда опустилась передо мной на колени и принялась осыпать короткими поцелуями напряженный от возбуждения и желания пресс, я нервно сглотнул. Она коснулась синяка на ребрах с особой нежностью, как будто хотела забрать всю боль, а потом лизнула чувствительную кожу на тазовой кости, сорвав с моих губ прерывистый стон.

– Тина…

Она проигнорировала мой полный мольбы зов и медленно расстегнула пуговицу на джинсах. Затем еще медленнее потянула собачку на молнии. И бесконечно долгие секунды стягивала джинсы вместе с боксерами.

– Твою ж… Ох… охренеть….

Я с трудом сфокусировал на ней взгляд, когда она, не мешкая ни секунды, обхватила твердую плоть губами и приняла так глубоко, что у нее на глазах выступили слезы. Сердце заколотилось в груди как ошалелое, норовя сломать еще парочку ребер, кровь кипящей смолой устремилась к паху, а рот наполнился слюной от возмутительно восхитительного зрелища.

Тина стояла передо мной на коленях и ласкала ртом.

Медленно и с упоением.

Черт возьми, я никогда не видел, чтобы это делали настолько красиво.

Я плавился от ее ласковых поцелуев, млел от жара ее влажного рта и растворялся в удовольствии от нежности ее ладони, которой она помогала себе. Ее припухшие губы медленно скользили по всей длине, а язык вырисовывална чувствительной коже замысловатые узоры. Ресницы порхали, словно крылья бабочки, являя мне ее полный вожделения взгляд. Я тяжело дышал и впивался пальцами в края столешницы до боли в суставах, неотрывно глядя на нее и боясь даже моргнуть – настолько ошеломительным было это зрелище, настолько яркими были мои ощущения, что я не желал упустить из внимания ни секунды.

– Ти, – прохрипел я, чувствуя, как каждая клеточка моего тела напряглась в ожидании бурной разрядки. – Я уже скоро…

Тина встала с колен и продолжила ласкать меня одной рукой. Она дрожала, тяжело и прерывисто дыша, и с тоской смотрела на мои губы. Я сразу догадался о причине ее скованности: она хотела поцеловать меня, но не решалась из-за того, что делала секунду назад. Я властно обхватил ее за шею, притянул ближе к себе и поцеловал, вторгаясь в ее рот языком. Она двигала рукой, не замедляясь, пока я не застонал ей в губы, теряя ощущение реальности.

Мне потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя. Слегка дрожащей рукой я нащупал коробку с салфетками и вытерся, а потом бережно обтер ладонь Тины.

– Тебе понравилось? – робким шепотом спросила она, уткнувшись лбом мне в плечо.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что сейчас она наверняка умирала от смущения. Я же совершенно ничего не стыдился и даже не утруждал себя тем, чтобы надеть трусы.

– Очень.

Тина крепче обняла меня, и я нежно поцеловал ее в шею. Целовал ее снова и снова, пока желание новой вспышкой не обожгло мои внутренности.

Я резко развернул ее спиной к себе, и она тихо ойкнула.

– Ты чего? – взволнованно спросила она.

Вместо ответа я подтолкнул ее к столу, снимая с нее футболку.

– Прости, Мотылек, я еще не в форме, но, думаю, стоя у нас получится. Я положил ее ладони на стол и вжался своим возбуждением в ее ягодицы. – Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? – спросил я, дразняще покусывая мочку ее уха.