Книга Пораженные, страница 113 – Р. Д. Бейкер

— Джулс, все в порядке, я держу тебя.

— Я не могу… О боже,они сделают тебе больно. Они причинят тебе боль из-за меня.— Она запрокидывает голову и смотрит на меня глазами, полными слез и боли. — Я не могу быть причиной того, что тебе причиняют боль.

— Ты бы не испугалась. — Я решительно качаю головой, пытаясь отговорить ее от этого, пытаясь остановить то поражение, которое просачивается в ее глаза. — Нет, Джулс, не надо. Не делай этого.

— Если мы сделаем это, они причинят тебе боль.

— Мне все равно!

— Мне нет! — Ее глаза широко раскрыты, налиты кровью и блестят. — Я была так напугана сегодня, так чертовски напугана, что с тобой что-то случилось, что они убили тебя. Я не могу.… Я не могу быть причиной этого. Я не могу быть причиной чьей-то смерти.

Я обхватываю ее лицо руками, желая притянуть ее к себе и выдавить эти слова своими губами.

— Никто не умер из-за тебя, никто, ни в чем из этого не было твоей вины.

Но это бесполезно. Она закрывает глаза, слезы текут по ее лицу, по губам, и она качает головой. Она ускользает от меня.

— Джулс, Джулс, послушай меня, послушай меня. Не делай этого. Пожалуйста.

Она открывает глаза и притягивает меня к себе. Это происходит так быстро, всего за долю секунды, но она целует меня, прижимаясь своими солеными губами к моим.

— Я хотела, чтобы это был ты, — бормочет она. — Правда хотела. Но я не могу потерять тебя. Я не могу сделать это снова.

Она вырывается из моих объятий и выбегает из комнаты. Я настолько ошеломлен, что отпускаю ее. Жажда вспыхивает в моей крови, струясь по рукам. Ее руки на моей спине — это был жгут. Ее губы на моих — это была гребаная игла.

Я колочу кулаками в стену, рыча. К черту эту жизнь. К черту это место. К черту этот мир, который привел ее ко мне, когда я, блядь, не мог ее заполучить. К черту всю боль и печаль, которые угрожают отнять ее у меня.

— Нет,— я рычу это в пустую комнату. — Нет. Нет. Гребаное НЕТ.

Мои слова прерываются новыми ударами в гипсокартон.

Я не позволю ей уйти.

Не сейчас.

Если раньше я был одержим ею, то теперь я гребаный преступник.

Я меняюсь сменами с другими охранниками, играя в безумную игру в классики, перемещаясь по территории, чтобы следить за ней, где бы она ни была. Мысль о том, что кто-то еще наблюдает за тем, как она принимает душ, видит ее обнаженную и мокрую кожу, наполняет меня такой ослепляющей яростью, что за два дня я пробиваю себе дорогу еще через четыре боксерские груши. Я едва сдерживаю очередной приступ жажды крови.

Но мне удается держать их всех подальше от нее. Никому из них нет дела, никто из них не подозревает о моих намерениях. Никто из них не знает, что она принимает душ ближе к двустороннему зеркалу, как будто чувствует мое присутствие.Никто из них не знает, что я прислоняюсь к зеркалу и дрочу на себя, когда меня охватывает отвращение к самому себе. Я жалок. Я, блядь, влюбился в эту девушку.

Но запах ее кожи — это все, что я могу чувствовать. Прикосновение ее губ, блядь, отпечаталось на мне навсегда. Сэм время от времени бросает на меня понимающий взгляд, и она, кажется, испытывает облегчение от того, что Джульетта, похоже, устанавливает дистанцию между нами двумя. Сэм думает, что я переживу это. Как будто это какая-то маленькая глупая влюбленность.

Она понятия не имеет.