Книга Пораженные, страница 112 – Р. Д. Бейкер

Я толкаю дверь в какую-то кладовку. Как только она за нами закрывается, Джульетта оказывается в моих объятиях. Она прижимается ко мне, отчаянно впиваясь кончиками пальцев в мою шею.

— Я так боялась, — говорит она, всхлипывая. — Я так боялась, что с тобой что-то случилось.

— Я вернулся в свою хижину, и повсюду была только кровь. — Я провожу руками по ее голове, прижимая ее к себе, и ее лоб касается моего. — Я запаниковал, ангел. Мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что это не твоя кровь.

Она наклоняет голову, чтобы наши губы были еще ближе. Я хочу поцеловать ее. Мне нужно попробовать ее на вкус. Того короткого прикосновения ее языка в моей постели было недостаточно. Мне нужно снова почувствовать ее под собой, увидеть это прекрасное лицо, когда она раскрывается для меня. Мне нужно больше, всегда больше. Все мое тело ноет от потребности, от восторга от того, что она жива. Мне нужно чувствовать ее тепло и ее дыхание, зная, что это только для меня, что она моя и ничья больше.

Ее руки блуждают по моей спине, притягивая меня ближе. Я опускаюсь ртом к ее шее, мои губы задерживаются на ее пульсе, и она всхлипывает.

— Сайлас.

Я дрожу, когда ее руки блуждают вверх-вниз по моей спине, когда ее кровь приливает к моему рту. Я не могу поцеловать ее, не сейчас, не тогда, когда другие вампиры мобилизуются снаружи и в любой момент кто-нибудь может прийти и найти нас. Но она обволакивает меня, аромат ее желания заполняет пространствовокруг нас. Я сжимаю ее подбородок рукой, запрокидывая ее голову назад, и тихий стон срывается с ее губ.

— Если ты умрешь, умру и я, — говорю я, и ее лицо морщится. — Я больше не хочу жить без тебя.

Она качает головой, крепко зажмуривая глаза, и по ее щекам струится новый поток слез.

— Не говори так. Не говори так.

— Я серьезно, — я прижимаюсь своим лбом к ее. — Ты для меня все, ангел.

— Я больше не могу говорить тебе «нет». — Она медленно открывает глаза и смотрит на меня. — Я не могу. Я не хочу этого.

— Джульетта…

Нитка рвется. Кого я, блядь, обманываю. Нитка порвалась, когда малышка была подо мной на моей кровати. Смотреть, как она кончает, смотреть, как набухают эти сладкие губы, когда она стонет — та ниточка сдержанности, которая была так туго намотана на мужчину, который пугает ее, теперь исчезла. Есть только я, я,готовый сорвать с нее одежду и повалить на пол только для того, чтобы снова и снова слышать, как мое имя срывается с этих дрожащих губ.

Это недопустимо. Это недопустимо.

Но даже мысли о том, что меня обнаружат и мой организм снова и снова будет отравляться серебром, недостаточно, чтобы удержать меня. Нет ничего хуже, чем каждая секунда, когда Джульетта не моя.

Ее губы дрожат, когда она смотрит на меня широко раскрытыми серыми глазами.

— В твоей постели я хотела тебя. Я хотела тебя больше, чем когда-либо что-либо в своей жизни.

— Я умираю без тебя, ангел. — Я глажу ее дрожащую нижнюю губу большим пальцем.

Она ахает, и ее глаза закрываются.

— О боже. — Она прижимает руки к моей груди, ее плечи опускаются, когда она начинает всхлипывать.

— Я не могу.… Я не могу… — она качает головой и начинает причитать, и этот звук пронзает мое мертвое сердце.

Я прижимаю ее к груди, и она бьется, всхлипывая и подвывая.

— Нет, нет, нет, нет. — Она повторяет это снова и снова.