Книга Пораженные, страница 105 – Р. Д. Бейкер

— Хороший ПИАР?

— Да. Они думают, что это хорошо, что мы… друзья.

— Друзья, значит?

— Да, друзья.

Его язык касается одного из клыков, как будто он обдумывает это слово. На долю секунды его взгляд опускается к моим губам, и я думаю, что он собирается придвинуться ко мне ближе. Но затем он отрывает взгляд от моего лица, берет блокнот и коробку карандашей и протягивает их мне.

— Вот, садись, где тебе нравится.

— Раньше я рисовала на кровати. Лежа на животе, мне всегда было удобнее всего.

Кадык у него ходит вверх-вниз по горлу, когда он сглатывает.

— Тогда чувствуй себя как дома.

Я ложусь на его кровать, открываю лежащий передо мной блокнот и достаю карандаш из коробки. Я смотрю в окно на деревья, которые колышутся на поднявшемся ветру, на опадающие листья и прикладываю кончик карандаша к бумаге.

Сайлас разворачивает кресло так, чтобы оно было обращено к кровати, и садится, раскрыв блокнот на коленях. Его карандаш царапает по бумаге, и он время от времени поднимает на меня глаза, прищуриваясь и наклоняя голову.

Я рисую оконную раму, шторы с обеих сторон и смотрю на него.

— Ты рисуешь меня? — я спрашиваю я через некоторое время.

Он улыбается своей бумаге, его рука продолжает двигаться.

— Что еще я мог бы нарисовать?

Я приподнимаюсь на локтях, как будто пытаюсь что-то разглядеть.

— На мне есть одежда?

Уголки его рта приподнимаются.

— Тебе придется подождать и посмотреть.

— Ну, ты видел меня обнаженной. — Я смотрю в окно, анализируя форму и изгиб ветвей на деревьях. — Тебе не составит труда точно запомнить, как я выгляжу.

— Освежить память не повредит, — бормочет он, все еще сдерживая усмешку.

Я смеюсь и смотрю на него, приподняв брови.

— О, правда? Ну, у меня сегодня вечером запланирован душ, может, ты сможешь уговорить кого-нибудь из своих приятелей поменяться сменами.

— Возможно, мне придется это сделать. — Он продолжает рисовать, время от времени проводя большим пальцем по бумаге.

Я тщательно обрисовываю деревья снаружи, затем начинаю обводить капли дождя на оконном стекле, хотя оно закрыто крышей и по нему не стекают дождевые капли. Через некоторое время он протягивает блокнот мне.

— Что ты об этомдумаешь?

Я смотрю на картинку. Он не просто хорош, он нарисовал меня. Как я лежу в постели лицом вниз. Волосы струятся по моей обнаженной спине, есть едва заметный намек на мою задницу, выглядывающую из-под простыней. На моей пояснице рука, владелец которой вне кадра. Это красиво, сделано так тщательно, а детали настолько совершенны, что я с трудом могу поверить, что он просто перенес это на бумагу, пока я лежала здесь и рисовала деревья.

Я снова поднимаю на него глаза.

— Ты действительно хорош. — Мои губы немного дрожат, когда я улыбаюсь. — Ты такой меня видишь?

Он улыбается, глядя на рисунок.

— Хотел бы я видеть тебя такой. — Он качает головой и возвращается к рисованию.

— Я действительно это имела в виду.

Он приостанавливает рисование и снова смотрит на меня.

— Что это значит?

— То, что я сказала в грузовике. Что я… Ну, ты знаешь, в лесу. Я бы позволила тебе поцеловать меня.

— Это правда?

Я киваю.

— Я просто не хотела, чтобы у тебя были неприятности.

Черт возьми, у него такой пристальный взгляд. Дождь громко барабанит по крыше, когда мы смотрим друг на друга, и через некоторое время я начинаю дрожать.