Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 58 – Иви Марсо

Его слова звучат правдиво, но я все равно не решаюсь им доверять.

Сжав челюсти, я резко выхватываю клинок из ножен, пристегнутых к бедру, и прижимаю к его шее.

Его глаза расширяются в неподдельном шоке.

― Клянусь богами, ― бормочет он, ― ты полна сюрпризов.

― Как я могу доверять Лорду лжецов? ― говорю я сквозь стиснутые зубы, задавая настоящий вопрос. Райан заслужил неблаговидную репутацию, поэтому только глупец поверит его заверениям. И все же какая-то часть меня хочет ― должна ― знать, что ему можно доверять.

К лучшему или к худшему, но мы связаны друг с другом.

Внезапно его левая рука взмывает вверх, чтобы перехватить лезвие, а через секунду он уже перенаправляет его в сторону от своей шеи. Стремительным движением он выхватывает клинок и сжимает мои запястья за спиной.

― Эй! ― тщетно сопротивляюсь я. ― Отпусти меня!

Он не спеша изучает резную деревянную рукоять клинка.

― Кто подарил тебе эту вещицу, певчая птичка? В последний раз я видел этот нож у другой дворянки, которая прижимала его к моей шее после того, как из-за долгов ее мужа они оказались в доме нищих. Могу лишь предположить, что она его заложила.

Я рычу, пытаясь вырваться.

Райан проводит одной рукой по моей шее, обводя яремную ямку. Его горячее дыхание ласкает мою кожу, когда он бормочет:

― Это была Бриджит? Ферра? — Затем, после паузы: ― Или это Вульф?

Когда я не отвечаю, его низкий голос становится жестким.

― Прошу прощения. Я имел в виду Бастена. Я забыл, как близко вы знакомы, пока он не обнял тебя на арене, и все услышали, как ты выкрикиваешь его настоящее имя.

Горло перехватывает, когда я тщательно продумываю свои следующие слова. Через плечо я шиплю:

― Если я не ошибаюсь, работа телохранителя заключается в том, чтобы охранять мое тело. Ты хочешь сказать, что он должен был делать это, не прикасаясько мне?

Интересно, чувствует ли Райан, как колотится мое сердце? Слава богам, что у него нет дара Бастена, иначе он бы учуял мою ложь.

Он наклоняется ближе, губы касаются моего уха.

― Ты трахалась с ним по дороге в Дюрен?

Мое сердце замирает.

― Конечно, нет!

― Тогда целовалась? Ты можешь сказать мне. Один поцелуй легко простить. Может быть, ты пыталась соблазнить его, чтобы сбежать. Или холодные ночи в лесу подтолкнули вас обоих к ошибке.

― Между мной и Басом ― и Вульфом ― ничего не было. Я ненавижу этого мужчину, разве ты не заметил? Я скорее плюну в него, чем поцелую. А теперь отпусти меня…

Не успеваю я договорить, как он отпускает меня. Я, спотыкаясь, отхожу на несколько шагов, тяжело дыша и сжимая один из столбиков кровати, как барьер между нами.

Он говорит:

― Хочешь узнать, можно ли доверять Лорду лжецов? Приставь нож к его шее и посмотри, отдаст ли он его.

Он бросает мой клинок на кровать с таким пренебрежением, словно это женская расческа.

Я поднимаю подбородок, сердцебиение учащенное, мысли запутались в узлы, которые затягиваются тем туже, чем больше я пытаюсь их распутать.

― Так это все? Я должна поверить, что мы все еще союзники после того, что ты сделал? Продолжать помогать тебе тренировать твою военную машину?

После того дня, когда мама запретила мне идти на охоту на лис, я начала смотреть на мир по-другому. Я поняла, что некоторых существ стоит слушать ― мышей, птиц, лошадей, кошек, ― а некоторых нет. В частности, моего отца.