Книга Бесстрашная, страница 98 – Лорен Робертс

— Так ты решила, что я тоже против Сопротивления, против Обычных, — заканчивает он за меня и пожимает плечами. — Если честно, мне было все равно: изгнаны они или нет. Но отец… он был одержим желанием избавить Иллию от них. Это и стало его концом. Его самой большой ошибкой.

Я верчу в пальцах пустую обертку.

— А теперь ты женишься на той, кого он ненавидел. Точнее на той, кто его убила. — Мое тело замирает в напряжении. — И тебя это устраивает?

— У меня особо нет выбора, — бормочет он. — Знаешь, я тоже думал, что не смогу смотреть на тебя. После всего. Но быстро понял, что не стоит жить, пытаясь заслужить его одобрение. — Он машинально сдвигает шоколадки в кружок. — Теперь я сам сделаю Иллию великой. По-своему.

Я медленно киваю.

— Рада это слышать. Значит, он больше не управляет тобой.

Он позволяет словам повиснуть между нами. Я тянусь за еще одной шоколадкой и медленно ем ее, позволяя ностальгии отразиться во вкусе.Это тот самый шоколад, который я крала для Адины по особым случаям. Последний раз — на ее день рождения. Хотя мы и не знали тогда, что он станет последним.

— Не могу сказать того же о тебе.

Я резко возвращаюсь к настоящему.

— Что ты имеешь в виду?

— Он по-прежнему управляет тобой. Мой отец, — уточняет Китт. — Иначе ты бы не избегала смотреть мне в глаза.

Я снова это делаю. Мой взгляд отрывается от его горла и поднимается вверх, сталкиваясь с зеленью глаз, обрамленных следами бессонницы.

Пора ему сказать.

Китт открывает рот, но я уже начинаю, собирая все свое мужество. Я разглаживаю ворот своей рубашки, заставляя голос звучать ровно, несмотря на дрожь:

— Он не управляет мной. Он преследует меня.

Я тяну ткань вниз. Ниже. Еще ниже…

Когда вижу, как его лицо бледнеет, понимаю, что клеймо видно.

— Это… — он сглатывает. — Это «О»?

Я не опускаю взгляда на шрам, определяющий мою суть.

— Обычная.

Китт качает головой.

— Я… Я не…

— Проведя лезвием по моей шее, — произношу я ровно, — он пообещал оставить след на моем сердце. Чтобы я никогда не забыла, кто его разбил.

Он поднимает руку, будто хочет коснуться шрама, но передумывает.

— Это не тот человек, которого я знал.

— Того человека и не существовало, — отвечаю я.

Его глаза блуждают по уродливому пятну.

— Мне жаль.

Мой голос срывается:

— Мне тоже.

— Ты больше не та девушка, которую я знал во время тех Испытаний, — говорит он тихо. — Уже нет.

Эти слова не ранят, как я думала. Потому что он прав. Я уже оплакала ту девушку, что осталась с Адиной в яме. Из Чаши Арены вышло нечто сломанное. И только это сделало меня сильнее.

— И ты больше не тот мальчик, которого знала я, — сиплю я. — Теперь я хочу узнать этого короля, которым ты стал.

Китт отвечает с легкой усмешкой, несмотря на тяжесть сказанного:

— Боюсь, тебе не понравится то, что ты узнаешь.

Глава двадцать шестая

Пэйдин

Ветер треплет мои волосы и обжигает щеки.

Он такой колючий, но это странно освежает после утомительной поездки в карете в компании непривычно молчаливых братьев.

Я никогда не была так близко к морю. Никогда не осмеливалась.

Теперь я буду плыть по нему.

Мы стоим на краю единственного ветхого причала, что остался в Илии. Чернильная вода с шумом бьется о длинные сваи, поддерживающие дощатый настил под нашими ногами. Я вдыхаю соленый воздух, вглядываясь в бесконечный простирающийся горизонт. Он невероятно волнующий, это то, что имеет такую силу в постоянно меняющемся мире.