Книга Бесстрашная, страница 96 – Лорен Робертс

Мне не хватает воздуха.

Я даже не умею плавать. Если я упаду за борт — море поглотит меня мгновенно.

Мои легкие сжимаются.

Выбраться из объятий Смерти не получится.

Теперь они горят.

Я буду совершенно беззащитна.

Выныриваю на поверхность и жадно вдыхаю влажный воздух. Еще немного я сижу в воде, чувствуя, как она покачивается вокруг меня, касается кожи. Потом откидываю мокрые волосы с лица и поднимаюсь.

Накинув шелковый халат, который Элли приготовила для меня, — только после того, как улыбнулась пакету шоколадных конфет, который она оставила рядом с ним, — я отправляюсь в спальню, намереваясь плюхнуться лицом вниз на кровать. Хотя, конечно, спать я не собираюсь. Это смесь тревоги и скуки заставляет меня не хотеть ничего, кроме как гнить в собственных мыслях.

Должно быть это моя последняя ночь на твердой земле.

У меня кружится голова.

Внутри растет ноющая тревога. Я мельком думаю о том, как могу уйти из жизни. Сражаясь? Сожалея? С миром?

Нет, мир — это когда в жизни все в порядке. А у меня еще остались долги, прощение,которое нужно заслужить. Я не позволю себе умереть, пока не буду довольна тем, как жила.

Я стону.

И в конце концов именно осознание близости смерти заставляет меня встать с кровати.

Я нерешительно стучу в его дверь.

Сердце бешено колотится в груди от предвкушения. Я не привыкла делать это. И, наверное, не сделаю снова — слишком уж раздражающе нервно себя ощущаю, когда…

Ручка поворачивается.

И, когда дверь открывается, я почти ожидаю увидеть самодовольную улыбку, растрепанные темные волосы или знакомые губы, что уже касались моих.

Но передо мной — неуверенность.

Его губы приоткрыты от удивления, и я вижу лицо, которого не знаю. Волосы — светлые и аккуратные, полная противоположность его брата. Он — противоположность его брату.

Я стою на пороге, глядя на ошеломленного Китта.

— Привет, — говорю, просто чтобы нарушить тишину.

Он отвечает так же неловко:

— Привет.

— Прости, я разбудила тебя?

— Нет. — Он трет затылок — привычное движение. Оглядывается через плечо, как будто удивлен, что в комнате никого. — Я сейчас почти не сплю.

Мой взгляд опускается к его испачканным чернилами рукам.

— Что-то пишешь?

— Просто… заметки. Это помогает думать. — Он откашливается, бормочет что-то себе под нос. На мгновение мне кажется, что он совсем забыл, что я здесь.

Я прищуриваюсь, замечая его странное поведение.

— Ты…

— Есть причина, по которой ты пришла в такой час? — внезапно прерывает он, в голосе появляется резкость.

Я немного теряюсь от внезапной перемены.

— Да. Конечно. — Я поднимаю перед собой свернутый плед — тот, что сдернула с кровати, быстро переодевшись. — Я подумала, может, мы устроим… пикник? — морщусь. — Не знаю, если честно. Но у меня есть шоколад?

Мы молча смотрим друг на друга, оба прекрасно понимая, что это — жест примирения. Китт снова оглядывается через плечо, будто взвешивает, стоит ли ему прерваться. Я уже начинаю думать, что он откажет, как вдруг он отступает в сторону:

— Я не могу сказать «нет» шоколаду.

С облегченной улыбкой я вхожу. Плед в руках повисает, а я стараюсь не показывать, насколько меня интересует его комната. Она удивительно проста для короля — особенно по сравнению с роскошью, которую я ожидала. Но она не лишена характера. Цветочные горшки стоят в каждом углу, плетутсявокруг мебели. Я замечаю мятую постель, книги, сложенные в стопки с обеих сторон, потрепанные корешки, карты и исписанные листы повсюду.