Книга Бесстрашная, страница 132 – Лорен Робертс

— Конечно. Но, похоже, вы уже сделали этот город процветающим и без нашей помощи.

Она отстраненно улыбается.

— Они не хотели, чтобы я правила. И вот я здесь, их спасительница.

Она разворачивается, и я наблюдаю за тем, как она движется к двери.

— Ах да, Пэйдин? — Она оборачивается, обвивая длинными пальцами дверную ручку. — Не бойся силы. Владей ею. А может, даже позволь ей управлять тобой. — Королева улыбается остро. — Ты слаба не из-за того, что ты Обычная. А из-за своего сердца.

— Я скучаю по суше.

Я говорю это, разумеется, с куском черствого хлеба, прилипшего к небу. Кай ковыряется в тарелке с пресной едой на коленях, расставив ноги на деревянном полу. Я сижу, скрестив свои под собой, спиной опершись о кровать.

Это стало чем-то вроде ритуала — мы вдвоем сидим на полу в моей душной каюте, болтаем ни о чем в надежде забыть о вкусе еды во рту.

Кай поднимает взгляд.

— Ну, тебе осталось скучать еще пять дней.

— Спасибо за напоминание, — бурчу я, отпивая глоток теплой воды. — Я не уверена, что именно в первую очередь заставит меня броситься в Мелководье — ты или эта невыносимая жара.

— Знаешь, — говорит он искренне, — я не могу представить ни одной причины, по которой ты захотела бы сбежать от меня.

— Твоя самоуверенность, как всегда, поражает, Кай.

— Спасибо.

Я бросаю на него взгляд.

— Это не был комплимент.

— Тогда не произноси мое имя, и я не буду благодарить тебя за этот звук.

В уголке его губ появляется ямочка. Я закатываю глаза, хотя бы для того, чтобы он не заметил, как покраснели мои щеки.

— Море в последнее время было довольно спокойным, — говорю я вместо чего-то, о чем бы потом точно пожалела.

— Да. — Он откусывает солоноватую говядину и морщится, как всегда. — Зловеще тихо. Не уверен, что это хорошо.

Я киваю, ведь сама не раз беспокоилась об этом. Удушающая жара нависла над нами, и будто придавила своей тяжестью сами волны. После бурь, что мы едва пережили по пути в Израм, море под нами пугающе спокойно.

— Королева упомянула, что вы говорили вчера, — вдруг вырывается у меня.

— Правда?

Я киваю.

— Она упоминала Китта?

Он прочищает горло, отставляя наполовину опустевшую тарелку.

— Она спросила, знает ли Китт о… нас.

Я напрягаюсь.

— О нас?

— Да, о нас. — Он морщит лоб в замешательстве. — Обо всем, что происходит между нами. Она видела меня в твоей постели, Пэй.

— Знаю, но… — Я сглатываю, прежде чем бросить в него суровую правду: — Нет никакихнас. И не может быть, Кай. Никогда.

Молчание.

Слова причиняют боль, сожаление царапает горло изнутри. Я чувствую, как мое сердце медленно разбивается с каждым днем, который мы проводим, притворяясь. И разговоры о неизбежности нашей гибели только еще больше углубляют трещины.

Что-то меняется в его взгляде. Может, это боль. Может, неверие. На самом деле, мне все равно, что за эмоция прячется за маской, которую он внезапно надел — важно лишь то, что она есть, и я ее замечаю.

Из его глаз исчезает искра — я никогда не видела этого раньше, когда он смотрел на меня. Мы обещали быть друг перед другом без масок, и все же я заставила его надеть одну, чтобы скрыть боль, которую причинила.

Его глаза отрываются от моих, а с губ срывается холодный смешок.

— Похоже, королева пришла к тем же выводам.

Я глубоко вдыхаю, прежде чем попытаться оправдать нанесенный вред.