Книга И оживут слова, страница 209 – Наталья Способина

– Подойдет скоро. Злата с Добронегой тоже.

– Понятно, – пробормотала я, пригладив волосы и выдавив улыбку.

Альгидрас неслышно поднялся и двинулся к выходу.

– Не уходи, хванец. Поговорить надо.

Альгидрас замер и поднял взгляд на Миролюба.

– Сядь, где сидел! – прозвучал отрывистый приказ.

Я вздрогнула, но на меня никто не обратил внимания. Мужчины смотрели друг на друга. Альгидрас нехотя подчинился, медленно опустившись на лавку. Миролюб развернул к себе вторую лавку и подтянул ее так, чтобы сесть напротив. Я несколько мгновений смотрела на Альгидраса, прикидывая, можно ли оставить их одних, не наломает ли упрямый хванец дров, а потом поняла, что все равно придется. Женщина здесь не имела права вмешиваться в дела мужчин. То, что Всемиле давали много вольности дома, не означало, что я могу пренебрегать правилами. Тут и так хватало тех, кто плевал на эти самые правила. Я вздохнула и тихонько направилась к двери во Всемилины покои. Но не успела я сделать и пары шагов, как Миролюб ловко перехватил меня за пояс, и уже через миг я сидела на его колене, прямо напротив Альгидраса. Я пискнула от неожиданности, но решила этим и ограничиться, потому что понятия не имела, чего добивается Миролюб. Альгидрас молча проследил за этим маневром и выжидающе посмотрел на княжеского сына.

– Смуту ты вносишь в Свирь, хванец. До того уж дошло, что дружинники Радима за его спиной у меня подмоги просят.

– От меня избавиться?

– Угадал, хванец. Не хотят они новых порядков. Смута от них. С податями хорошо вышло, не спорю. И другое все хорошо бы вышло, коль не презирал бы ты богов наших.

– Я не презираю ничьих богов, княжич. Даже кварских.

В комнате повисла напряженная тишина. Я чуть пошевелилась, впрочем, не пытаясь встать, а лишь устроилась удобнее. Но Миролюб тотчас отреагировал, сжав мою талию и притянув ближе. Я не понимала, чего он добивается, но послушно замерла.

– За такие слова можно и у позорного столба оказаться, хванец.

Я вздрогнула оттого, что позорный столб упоминался сегодня уже не в первый раз, а Альгидрас спокойно произнес:

– Я не презираю богов. Ничьих. Потому что это глупо. Это боги. И люди живут их волей. Это все равно что презирать море.

– Красиво баешь, – усмехнулся Миролюб. – Только Радиму от этого добра нет.

– Миролюб, – я попыталась пошевелиться,но Миролюб сжал мой бок и не позволил сдвинуться с места.

– Помолчи, ясно солнышко. Помолчи. Не делай хуже.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на Альгидраса. Он перехватил мой взгляд и снова посмотрел на Миролюба.

– Чего ты хочешь, княжич?

– Справедливости, хванец!

– Меня у позорного столба?

– Сперва.

– Миролюб, – снова подала голос я, и снова он сжал мой бок так, что я поморщилась.

– Ты заслуживаешь большего, чем позорный столб. По нашим законам.

– Да вы с ума тут сошли, что ли!

Я соскочила с колен дернувшегося от моего возгласа Миролюба и повернулась к нему. Редкий момент, когда я могла посмотреть на него сверху вниз. В зеленых глазах плескалось удивление.

– Ты требуешь наказания всего лишь за то, что он ушел к Помощнице Смерти? Это справедливо, по-твоему?

– Избаловал Радим, – пробормотал Миролюб, глядя на меня все так же с удивлением. – Ох избаловал.

– Радим здесь вообще ни при чем! – взорвалась я. – И хватит меня затыкать! Почему Злате можно поперек говорить, а как я, так сразу «избаловали»?! Сам сестре позволяешь верховодить!