Книга И оживут слова, страница 170 – Наталья Способина

– Слушай! – я уселась на лавку рядом с Альгидрасом. Он настороженно замер. – На меня набросился Серый, ты меня спас. Так?

– Да, – осторожно откликнулся хванец.

– Потом на берегу, когда стали стрелять…

– А потом ты спасла Радима на берегу!

Альгидрас потер виски и тряхнул головой:

– Глупо выходит. Я спас тебя, чтобы ты потом спасла Радима? Слишком сложно. Так не бывает. Мы два разных человека. Нить не может сплетаться так. Иначе она… запутается.

Альгидрас уставился в одну точку. Мне было странно слышать, что он вот так, практически, рассуждает о легенде, будто в ней и вправду присутствуют вполне физические нити, но я решила, что он знает, о чем говорит. В конце концов, он вырос в этом мире с его сказаниями.

– А прядущие могут менять судьбы друг друга? – на всякий случай спросила я.

Альгидрас пожал плечами и, рассеянно глядя на дверь, спросил:

– Где ты слышала о Каменной Деве?

– Я не знаю. Возможно, мне Улеб про это пел или рассказывал.

– Не слышал ничего похожего.

– А как ты мог слышать, если…

– А где я, по-твоему, был?

Я в ужасе охнула:

– Ты же меня из воды вытащил. Ты меня спас! Не Радим, не кто-то из воинов – ты!

Это озарение отозвалось странной дрожью внутри. Я зябко обхватила себя за плечи. Мысль о потустороннем присутствии где-то рядом снова мелькнула в мозгу.

– Не отвлекай от легенды, – досадливо сморщился Альгидрас, потом посмотрел на мое недовольное лицо и пояснил: – Не знаю я! Говорю же: никогда про такое не слышал. Расскажи, как ты поняла, что Радима ранят.

– Как вы меня нашли в море? – прищурилась я.

Альгидрас отвел взгляд и посмотрел на столешницу.

– Как?! – повысила я голос.

– Не шуми! Ты сразу на Всемилу похожа: вообще говорить с тобой не хочется, – буднично отозвался Альгидрас и, покосившись на меня, нехотя добавил: – Я не знаю. Мы знали, что нужно идти туда.

– Кто «вы»? Радим? Кормчий ваш? Улеб? Кто?

Альгидрас шумно выдохнул и признался:

– Я.

Некоторое время мы молчали, потому что после этого признания сказать было просто нечего. Я могла бы вновь повторить, что спас меня именно он. И даже не один раз. Но что бы это изменило? Мы оба понимали, что зашли в тупик.

– Расскажи, как поняла, что Радима ранят, – наконец напомнил Альгидрас, глядя в стол.

– Я увидела это, как кадр из фильма, за минуту до того, как все случилось.

Альгидрас нахмурился, потом покачал головой, что-то пробормотав по-хвански, и, увидев, что я не продолжаю, пояснил:

– Я не понял.

– Я… О… Точно! Ты же не знаешь, что такое фильм.

– И знать не хочу.

– Неужели не любопытно? – поддела я. – Ты же ученый. Тебе должно быть свойственно любопытство.

– Я умею себя сдерживать.

– Это я уже поняла, – пробормотала я.

– Что?

– Ничего. Говорю, что заметила, что ты слишком хорошо держишь себя в руках. Только всю жизнь так нельзя. Однажды и лопнуть можно.

Альгидрас отбросил волосы с лица и устало потер лоб.

– Я буду очень рад, если мы вернемся к легенде и не будем говорить обо мне.

Понятно. Чуть ступишь на опасную тропку, так сразу лязгают железные засовы. Интересно, он хоть кого-то к себе подпускает, не щетинясь иголками, как со мной, и не вывешивая ширму из улыбки, как со Златой? Почему-то мне сейчас подумалось, что он неискренен со Златой.Он говорит ей то, что та хочет услышать. Успокаивает, улыбается, твердит, что все хорошо. Но это ведь неправда!