Книга Осколки на снегу. Игра на выживание, страница 228 – Элина Птицына

— Да с чего ты взял-то, что там баба? — со смешком спросил Стойгнев.

— А кто? Баба, конечно. Первая баба что ли, что за пятнадцать лет в подвал приходит в портовом плаще?

— И что — отличаются они от мужиков, а? Бабенки-то?

— Ну, если невнимательно смотреть, то и не поймешь. Да только у меня взгляд-то наметан. Я… Я не знаю, как объяснить. Вижу просто кто есть кто.

— Внимательный, значит?

— Не без этого. Митрич-то меня за внимательность всегда ценил, не обижал, — Мал вздохнул. — Я его подвел, получается. Дурак. Я ведь спохватился потом, вспомнил, что про Черепа поговаривали, сунулся в зал, а мужики ушли уже. Я и понадеялся, что спать пошли. Они на дело собирались. По глупости я, правда, верьте! Я не со зла, не с умысла.

Князь качнул головой.

Помолчали.

— А Череп, значит, до баб охочий?

— Я особо не в курсе. Он раньше-то к нам реже захаживал. Косой со своими как-то ржали, что Черепа не одна бандерша к своим девкам не пускает, даже там, где под гостиничные комнаты низшего сорта косят.

— Что ж он, совсем не хорош? Может, денег не платит?

— Мордует девок, — серьезно ответил Мал. — Вот они и решили, что дешевле не пускать такого.

— А давно?

— Да лет пять уже.

Князь снова качнул головой.

— Арестуете? — безжизненно спросил Мелкий.

Стойгнев зорко глянул на него. Не стар, конечно, но и не молод, насуплен, бледен, обижен, но не озлоблен. Не дурак, опять же размаха ему не хватает…

Надо сказать Митричу, чтоб перетряс тихонько свое болото. Он-то считал, что Мал всем доволен и за совесть служит. Ну да, ну да.

— Арестовывать я тебе покуда не буду, но и отпустить не смогу. Пока выясняем все, поживешь тут. Сейчас проводят тебя в каморку одну, не твоя квартира, конечно, но на несколько дней обвыкнуться можно. Вещи и расчет тебе привезут.

— Квартира моя, — усмехнулся Мал. — В мою квартиру одна ваша голова войдет.

— Вот ты себя жалеешь, говоришь, бабы не смотрят, серьезные люди до дел не допускают, а ты не думаешь, что ты вообще-то сам себе все это выбрал?

Мал дернул головой, протестуя. Князь его движениепроигнорировал.

— Ты вот хочешь большого дела, людского уважения, может домика с палисадом, не знаю, чего ты еще хочешь, но все эти желания у тебя под жалостью к самому себе погребены. Ты и хочешь в мир добрым молодцем выйти, чтоб дивились на тебя, и страшно тебе: а ну как ты такой умный, а они отвергнут? Вот об этом подумай покуда, чего ты хочешь-то, Мал Малыч, на самом деле, а там и я тебя еще раз на разговор приглашу. На улицу не ходить, носа из комнаты не высовывать. Ясно?

— Да.

— Ну, вот, — Стойгнев усмехнулся. — Посмотрю теперь какой ты понятливый.

Когда провожатый увел Мелкого, князь еще какое-то время сидел не шевелясь, и только беззвучно барабанил пальцами по зеленому сукну стола, но потом поднялся, закрыл замок изнутри и вошел в шкаф с тем, чтобы выйти из него в своем кабинете.

— У доктора доклад еще не готов? — спросил Стивена.

— Не светился, — ответил Юнг, вскидывая запястье с браслетом к глазам.

— Поторопи, чую есть там интересное для нас, — задумчиво ответил Руб-Мосаньский и, сев за стол, погрузился в чтение досье, собранного на Мэй.

________

*Хлын — плут, бездельник, мошенник

**Кружало — низко разрядное питейное место

Хансю наделяют силой не всякую воду, а лишь ту, что берут из священных источников, коих, по разным словам, у них от семи до двенадцати. Где они — никто не знает и лишь шаманы владеют этим знанием. Безбоязненно купаться в источнике может только человек, состоящий с шаманом в кровном родстве, ибо эта вода обладает редкой силой, способной полностью обновить тело, исцелить любые недуги, так что остальным следует принимать ее дозировано, во избежание избытка.