Книга Королева разрушенных империй, страница 103 – Бринн Уивер

— Сайрус, — мой голос звучит резче, чем планировалось, когда я тяну Давину за руку, пытаясь поднять ее. — Отведи Давину и Аглаопу в их...

— Эвора? — Коул повторяет снова, и в этом одном слове — целая вселенная боли.

О нет. Только не это. Комок ужаса застревает у меня в горле, сжимая грудную клетку.

— Сайрус, в их комнаты, пожалуйста.

Но Коул перехватывает инициативу, преграждая путь Сайрусу. Его взгляд мечется между Давиной и Ашеном: — Ты был в Эворе?

— Да, — ответ Ашена звучит настороженно, в нем тонны невысказанных вопросов.

— Я тоже. Когда еще был ангелом. Скрывался там... охранял одного... — говорит Коул, и его кожа приобретает болезненную бледность.

«Это было мое предназначение», — вспоминаются его слова. — «Любить его - неожиданный дар».

Рука Ашена становится обжигающе горячей в моей. Я пытаюсь оттянуть его, чтобы прикрыть Давину, но он будто вростает в пол, когда до него доходит страшная догадка.

— Кого ты охранял?

— Его звали Димитриос. Он был полубогом.

Черт. О нет, только не это.

В комнате повисает гробовая тишина. Давина замирает, перестав дышать. Ашен переводит шокированный взгляд между ней и моей сестрой, за его спиной клубится дым. Аглаопа застывает, губы ее сжаты. Даже крылья Эрикса кажутся внезапно потускневшими. Эдия сжимает кулак у груди — в ее глазах мерцают целые галактики сдерживаемой силы. Роман принимает защитную позу перед Уинтер, мышцы напряжены для рывка. Сайрус сжимает рукоять меча. А Коул... Боже, Коул хуже всех. Его взгляд прикован к флакону в руках Романа, а в глазах — адская смесь скорби и нарастающей ярости.

— Димитриос? — его голос звучит так хрупко, что у меня подкашиваются ноги.

Тишина длится еще одно мучительное мгновение, прежде чем комната взрывается хаосом. Гул учащенных сердец сливается с криками. Коул бросается вперед, искры сыплются из-под его ног, рука тянется то ли к флакону, то ли к горлу Давины — я не успеваю понять. Сайрус молниеносно перехватывает его, прижимая клинок к шее демона:

— Успокойся, — его голос как сталь, обернутая в бархат. — Ты не тронешь ее.

Но Коул не слышит. Его рыдания смешиваются с извинениями Давины, слезами Эдии, моими собственными. Лишь Аглаопаостается бесстрастной, быстро анализируя расклад.

— Ты... — Коул хрипит, его кожа покрывается багровыми пятнами ярости. — Это была ты?

Сайрус сжимает грудь Коула, не давая ему дышать, пока Эрикс и Эдия пытаются его утешить. Ашен встает между ними, загораживая Давину от посторонних глаз.

— Нет, брат. Это я сообщил Давине о полубоге. Моя вина. Моя ответственность, — Ашен прижимает кулак к груди, склоняя голову. — Прости. Искренне.

— И мне жаль, Коул, — голос Давины как шепот разбитого сердца.

— Я тоже причастна, — Аглаопа делает шаг вперед. — Это я нанесла смертельный удар, — моя сестра бросает на меня взгляд, и я пытаюсь наполнить свое выражение лица благодарностью за то, что она принимает свою долю чудовищной вины, но сквозь боль за потерю Коула мне удается передать лишь тень этих чувств.

Плечи Коула бессильно опускаются, и Сайрус ослабляет хватку, передавая его в объятия Эрикса. Острое оперение ангела звенит, словно ветряные колокольчики, когда его крылья смыкаются, укрывая скорбь Коула от посторонних глаз. Я перевожу взгляд на Давину — она сидит, сгорбившись, локти на коленях, ладони раскрыты вверх, знаки ее нового ранга мерцают мягким зеленым светом.