Книга Королева разрушенных империй, страница 100 – Бринн Уивер

— Поняла.

— Хорошо. Поехали.

Уинтер обращается к книге в руках Эдии. Начинается напев. Воздух вокруг словно меняется, как будто в нем танцуют пылинки в солнечном свете. Жидкость во флаконе покрывает стекло вязким блеском, пока Давина перекатывает его между пальцами. Уинтер заканчивает первую страницу текста и кивает Давине.

Давина выдергивает пробку. Аромат сахара и дыма доносится до меня. Моя спина выпрямляется, когда что-то неуловимое оседает в мыслях — что-то знакомое,скрытое в этом запахе.

Давина опрокидывает флакон в рот. Время словно замедляется. Ритм сердцебиений, дыхания, движение мышц и костей. Лед звенит в стакане Ашена, когда он наклоняется вперед в кресле. Но мои глаза встречаются с глазами Романа через всю комнату. Он, как и я, чувствует нюансы тайн, плывущие по воздуху. И по его взгляду я понимаю, что не одна ощущаю: что-то не так.

— Лу?.. — Ашен зовет меня из кресла, а мои брови сходятся.

Но уже слишком поздно отвечать. Давина обмякает, ее плечи опускаются. Позвонки будто разъединяются под моей рукой, которую я кладу ей на спину. Ее веки дрожат и начинают закрываться.

— Не дай ей уснуть! — резко говорит Уинтер.

Я делаю единственное, что приходит в голову. То, что странным образом приносит облегчение.

Я бью Давину по лицу. Сильно. Возможно, даже сильнее, чем нужно.

Ее глаза проясняются от дурмана, и она успевает бросить на меня недоуменный взгляд, прежде чем я бью ее снова. Ну, знаете, для верности. Чисто в целях ритуала Воскрешения, а не из-за какой-то остаточной ревности. Такое поведение было бы совсем не королевским, в конце концов...

Она начинает выглядеть немного остекленевшей.

Я бью ее еще раз.

— Думаю, хватит, — шипит Эдия.

Я пожимаю плечами, тыча Давину в бок.

— Что? Уинтер сказала не давать ей уснуть.

— Все в порядке, — бормочет Давина, отмахиваясь от моей руки, когда я собираюсь нанести еще пару ласковых шлепков по щекам.

Уинтер неодобрительно качает головой и возвращается к книге, продолжая напев. Я слежу за Давиной, подталкивая ее каждый раз, когда ее веки начинают опускаться, и шлепаю всего один раз, когда она начинает клониться. Ладно, может, два. Или три.

Когда Уинтер наконец подает сигнал, я открываю вторую ампулу и подношу ее к носу, прежде чем передать Давине. Там легкий оттенок корицы, намек на серу. И другие запахи: отбеленная кость, опаленный мех, белый шалфей и магия звезд, черная кровь и туман, путешествующий сквозь тень.

— Что это за штука? Для чего она? — спрашиваю я, помогая Давине поднести ампулу к губам.

— Это называется ушгада. Завеса. Она защищает ее от границ жизни и смерти.

— Я бы взяла парочку для себя и друзей, — говорю я, лишь наполовину шутя.

— В каждом духовном царстве может быть только один практикующий Воскреситель, так что теоретически мы могли бы привезти больше, но для другихэто не сработает. Если бы у нас было больше, конечно. Это невероятно редкий ингредиент, и Хранитель выдает его только с одобрения как минимум двух членов совета Гильдии.

Давина высыпает порошок на язык, а я подношу стакан воды к ее губам. Как только она глотает, ее тело обмякает, и она падает без сознания на меня.

А я бью ее.

— Все в порядке, теперь она может спать.

— Какая досада. Это был полезный терапевтический опыт, — бормочу я.

Мое вечно тлеющее желание стереть ее в порошок немного поутихло. Пока что.