Книга Королева разрушенных империй, страница 102 – Бринн Уивер

Ашен хмыкает в знак согласия, прежде чем снова обратиться к ошеломленной аптекарше.

— Как ты ее получила?

— Я должна была встретиться с Аммоном в его квартире. Он знал, что я в Гильдии, и позвонил, попросив привезти ее по пути. Затем он вызвал Хранителя и запросил срочный доступ. Поскольку Аммон уже был в Совете Гильдии, ему требовалось лишь одно одобрение, но я не знаю, чье именно. Разрешение выдали сразу. Это было примерно за тридцать минут до... — Уинтер сглатывает, ее взгляд опускается на пол.

Каменная маска Романа наконец трескается, и он делает шаг к Уинтер, словно защищая ее от наших вопросов.

— Что ты от нас скрываешь? Ты явно знаешь что-то об ушгаде.

— Как и ты, — парирую я, ставя флакон на место и возвращаясь в гостиную к Ашену. Я беру его за руку. Брови Романа дергаются, его взглядзастревает где-то между нами, пока он пытается собрать мысли воедино.

— Ты отреагировал на запах. Он был тебе знаком.

Роман проводит языком по нижней губе, будто пробуя память на вкус.

— Да, но я не смог его опознать, — он на мгновение переводит взгляд на Коула, который входит в комнату с Эриксом и Аглаопой, неся подносы с выпечкой из кухни. Когда он снова смотрит на меня, кажется, будто он борется с воспоминанием, которое забыл.

— Кажется, я знаю этот запах, но не понимаю, откуда.

Я киваю, понимая, что он пытается поймать воспоминание, которого, возможно, даже не существует. Беру один из флаконов с кофейного столика и протягиваю ему, чтобы он снова вдохнул аромат.

— Думаю, он знаком, потому что это строительные кирпичики всего нашего естества. Основы всех бессмертных: ангелов, демонов, ведьм, оборотней, вампиров... Какие бы боги ни создали нас, мы несем в себе их частицы — раздробленные, перераспределенные. Но полубоги... их дети... — мой голос становится тише, — они содержали все элементы той магии, что породила нас.

Сердце Коула делает болезненный кульбит, когда он ставит поднос. Фарфор звенит от легкой дрожи в его руках.

— Полубоги? Что происходит?

— Откуда уверенность, что это не просто микс разных существ? — Роман игнорирует вопрос Коула, вновь вдыхая аромат из флакона. Видно, как отчаянно он цепляется за возможность понять что-то, не полагаясь на поврежденную память.

— Не уверена. Но учитывая место производства на флаконе... — я поворачиваюсь к Ашену, сжимая его руку, когда Давина начинает шевелиться на диване. — Эвора? Это где вы были с Давиной?

Ашен кивает. На его лице всплывает и тут же подавляется волна горя.

— Ее ковен находился на окраине города. У нас был домик у южной границы их земель, — он едва слышно добавляет: — Там я и забрал ее душу.

Голос Коула, когда он наконец говорит, тих и тяжел, как надгробный камень:

— Эвора?

По моей коже пробегают мурашки. В памяти всплывает наша беседа на вилле в Равелло, где он рассказывал мне и Уртуру за бокалом вина: «Я должен был защищать его. Это было мое предназначение».

Ледяная волна накатывает на меня, когда я вижу, как широко раскрываются глаза проснувшейся Давины — она еще не понимает, что происходит, но уже чувствует надвигающуюся катастрофу. Аглаопа стоит в стороне, анализируя ситуацию с холодной расчетливостьюгладиатора перед боем. Смущение Ашена отдается жжением в нашей общей отметке, и я крепче сжимаю его пальцы, чувствуя, как ладони становятся влажными.