Книга Каструм Альбум, страница 55 – Анастасия Стрельцова

– Можем пойти посмотреть, что есть в кладовой. Не уверен, что в доме найдется прислуга – на дворе глубокая ночь.

– Хаким.

– М-м? – Хаким продолжал смотреть в окно.

– Когда мы одни, называйте меня Антонио.

– Это очень неформально. А каково ваше полное имя?

– Антонио Варкальсель Пио де Сабойя.

– Хорошо, Антонио. Я вижу ваше стремление к наукам и к поиску, мы в этом смысле на одной волне. Но ваш отец скоро прибудет в город, как только стихнет ветер. Что вы планируете делать?

– Наша конфронтация никогда не закончится. Я даже не знаю, почему мы так враждуем. Он имеет все возможности, чтобы заниматься наукой. Собственно, так и делает, но желает контролировать мои действия.

– Так поступают все отцы.

– Возможно, но дух противоречия настолько силен, что не уверен, люблю ли я отца.

Они спустились на этаж ниже. Прекрасная, декорированная резными деревянными панелями кухня пахла свежим лаком и сухим деревом.

– Здесь только сервируют закуски и разливают напитки, нам надо в подвальную часть, – сказал Лумеарис.

Они спустились еще ниже, и граф, сняв со стены масляную лампу, зажег ее от свечи, что держал всё это время в руке. Мягкий свет осветил небольшую деревянную дверь. Граф толкнул ее, но дверь осталась закрытой.

– Как досадно, заперто.

– Минуту. – Хаким достал из-за голенища сапога небольшой тонкий нож, вставив в замочную скважину, немного подвигал лезвием. Раздался тихий щелчок, и дверь открылась.

– Я хочу этому научиться.

– Не сейчас, но обещаю, что научу. – Хаким дружески похлопал Антонио по плечу.

Внутри помещения располагался потемневший от времени очаг. Это выглядело странно, поскольку сам дом был недавно выстроен.

– Он здесь с мусульманских времен, очаг этот. Никто не помнит уже, как он появился. Когда строили, раскопали фундамент, а там это чудо. Решили оставить, – пояснил Антонио.

Хаким огляделся вокруг. Запасы впечатляли. Бочки с оливками и маринованными яйцами, свежие яйца, вяленое мясо, висящее под потолком. Плетеные корзины с томатами и баклажанами. Хаким повел носом: на полке под потолком в плотно закрытых бутылках стояли, по-видимому, специи.

Антонио посмотрел на Хакима и затем сказал:

– Вы не поверите, но я сам здесь впервые.

– Я живу на этом свете, граф, дольше, чем кто-либо другой, – начал Хаким издалека.

– Антонио! – перебил его граф.

– Да, простите, никак не могу привыкнуть. Так вот, Антонио, за долгую жизнь я кое-чему научился.

Хаким взял длинный нож из тех, что висели на стене, и отрезал пару крупных ломтей от каравая. Толстая прочная корка ломалась под ножом, открывая свежую, пахучую мякоть. Хлеб источал теплый, солнечный запах сладкого молока и немного кислого дыма.

– Это из деревни привозят, в местной пекарне делают, – пояснил граф. – Не плесневеет, в каменный сухарь превратится, а не плесневеет.

– Я люблю такой. Из Бусота?

– Да, еще есть в Иве. Но там орехи и изюм добавляют, маис или томаты сушеные. Я не очень люблю. А вот отец очень.

Хаким ловко налил оливкового масла на хлеб, затем, разрезав помидор на несколько тонких колец, положил сверху пару кусков вяленого мяса. Сверху накрыл вторым ломтем хлеба, придавив рукой, разрезал полученную закуску на две части. Протянул графу:

– Попробуйте, это вкусно.

– Я ни разу не видел, чтобы так ели холодные закуски.

– Да я сны иногда вижу, вот один раз видел странного вида дом. Окна огромные от пола до потолка, а за окнами облака. Вот в этом сне я ел нечто похожее, захотелось попробовать.