Онлайн книга «Каструм Альбум»
|
Все эти рассуждения не давали четкой картины. Хаким, выйдя в общий зал, понял, что сегодня вряд ли кто-то придет. Мельком глянув в зеркало у входа, он заметил, что гладкая поверхность покрылась тонкой рябью. Как в тот день… Бр-р-р… Хаким потряс головой, отгоняя воспоминания. Но игнорировать заколдованный предмет нет смысла. В этот раз изображение выглядела пристойно. Во весь рост зеркало демонстрировало картину Николаса Борреса Фалько «Страшный суд». Хаким присмотрелся: в середине крупными буквами на латыни было написано: Venite benedicti Patris mei – «Придите благословенные Отцом моим». Хакима осенила догадка. В то время для определения одинакового отрезка времени использовали молитвы или устоявшиеся фразы вместо, например, песочных часов. Так вот что пытается показать зеркало. Не раздумывая, он накинул плащ, обернул лицо шейным платком и направился к дому губернатора. 7 Хаким надеялся застать там графа Лумеариса, и ожидания его не подвели. Да и куда бы тот делся, не имея своей резиденции в городе, да еще в такую непогоду. На Тенерифе похожий горячий ураган называют «калима». Ветер с такой силой швыряет мелкие песчинки в лицо, что кажется, будто по коже проводят наждаком. Хаким постучал в дверь и через несколько долгих минут ожидания вошел внутрь. Молчаливый слуга с ничего не выражающим лицом принял плащ и шляпу, указав рукой на лестницу, ведущую в библиотеку. Лумеарис метался по библиотеке взад-вперед. На письменном столе стояла большая бутылка с темно-коричневой жидкостью, уже наполовину пустая. Губернатор в съехавшем на бок парике спал на низком диванчике у окна, смешно закинув одну ногу на спинку дивана. – Ну и где ты ходишь? – не здороваясь и сразу перейдя на неформальный тон, приветствовал Лумеарис Хакима. – Дела… да и спать иногда надо. – Какое спать! Мы на пороге великих открытий! – Ну раз так, то да, на пороге… – с недоверием ответил Хаким. Он внимательно присмотрелся к глазам графа. Воспаленные, слегка навыкате, они явно светились безумием. Лумеарис продолжал размеренными широкими шагами двигаться от стены к стене, неразборчиво бормоча. Хакиму показалось, что тот уже забыл о его присутствии, поэтому он немного покашлял. – О! Ты пришел! Ну и где ходишь? – Э-э-э… – Хаким явно был обескуражен, – так дела же… и спать надо. – Какое спать! Мы на пороге великих открытий! – Понятно, – сказал Хаким. Аккуратно приобняв графа за плечи, он подвел его к небольшой оттоманке, стоящей напротив диванчика, где уже лежал губернатор. Подтолкнув и надавив слегка под колени, он буквально уронил Лумеариса, который, словно пустой мешок, упал на оттоманку и затих, при этом не закрывая глаз. – Мы на пороге великих открытий! – вновь прокричал он. Смутные догадки обрели вполне четкую форму: они явно употребили что-то крепче, чем просто алкоголь. Лумеарис был не в себе. Хаким присел за письменный стол, разглядывая разбросанные повсюду бумаги – навигационные карты, записи графа. Он обратил внимание на прекрасный каллиграфический почерк. Человек, обладающий таким почерком, должно быть, плохо адаптируется к новым условиям и излишне самокритичен. Глядя на взбалмошного графа, трудно представить, что он контролирующий всё перфекционист. Скорее, увлеченный подросток. Значит, записи принадлежат не ему. А вот письмо очень похоже на его: размашистый почерк с буквами разной высоты. |