Книга Каструм Альбум, страница 50 – Анастасия Стрельцова

Хаким отослал Тита в маленькую мансарду под самой крышей и приказал запереться изнутри. Он видел, что мальчишка нервничает.

Можно было бы проникнуть в храм с помощью подземного лаза, но это ни к чему не приведет. Комната, где висела картина, запиралась, а в остальное время там всегда находился кто-то из служителей церкви. Как девочка, поющая в хоре, может помочь, он еще не придумал. Хоровод бесконечных мыслей измотал Хакима.

6

Утром Хаким решил проверить, как дела у Тита, но того не оказалось в комнате. По несмятой постели он понял, что шельмец куда-то упылил.

Навалилась усталость. Кажется, Хаким не спал вечность. Он принялся вспоминать, когда ему удалось более или менее выспаться – понял, что это было дня три назад. Недолго думая, прямо в комнатке под крышей провалился в глубокий сон.

Ему снился Николас Боррес. Высокий, красивый, с первой проседью на смоляной голове, с горящими итальянскими глазами. Хаким сразу понял, что это он, хотя и видел со спины. Во сне всё происходит с разной скоростью. Можно, как ветер, мгновенно переместиться в другой город, а можно миллиметр за миллиметром преодолевать часами расстояние в пару метров. В этом сне он двигался рывками, то ускоряясь, то замирая, созерцая. Полумрак мастерской художника освещали масляные лампы. Кто-то вошел. Хаким силился увидеть лицо посетителя.

Тихий неразборчивый шепот. Хаким понимал, что очутился в этом месте неспроста. Он внимательно присматривался к деталям. На огромном подрамнике стояла почти законченная картина. «Страшный суд». Николас что-то быстро сказал пришедшему и вышел в соседнее помещение. Человек в капюшоне огляделся, взял самую тонкую кисть из тех, что были разложены на маленьком столике, и, обмакнув в темную краску, быстро написал что-то в нижнем правом углу картины. Хаким увидел руку, писавшую цифры. На указательном пальце было кольцо с узнаваемым символом – крестом тамплиеров.

Закончив работу, посетитель быстро вернул кисточку на место и оглянулся. Хаким увидел мельком его лицо. Сразу же за этим послышался громкий шум ругающихся голосов, и Хаким проснулся.

Голоса на самом деле звучали. Потирая затекшие плечи, Хаким встал и, прислушиваясь, подошел к окну. За окном на тускнеющем небе зажглись первые звезды. Поднялся сильный ветер. Когда приходит южный, горячий ветер из Африки, окна домов плотно закрываются. Воздух наполняется жаром, обжигающим легкие, и песком, что скрипит на зубах, застревает в волосах, оседает везде, где только можно представить. Обычно ветер не задерживается дольше двух дней, но в такие дни жители сидят по домам, а в таверну приходят только самые стойкие завсегдатаи.

– Да пустите меня! – донесся крик. Тонкий детский голосок почти визжал.

Вздохнув, Хаким спустился вниз. Перед ним открылась забавная картина. Посередине таверны стояла растрепанная, возбужденная девочка, которую давеча Хаким видел в доме губернатора. Ее крепко держала за руку одна из девиц. Две другие продавщицы легкой любви преграждали ей проход. Ана выглядела крайне решительно. Сдвинув светлые бровки и поджав губки, она всё еще не оставляла надежды выдернуть руку. Все четверо тяжело дышали.

– Доброе утро, дамы! – смеясь, поприветствовал всех Хаким.

– Дядюшка! – Ана обрадовалась его появлению. – Скажите им, чего они. У меня есть кое-что важное для вас!