Книга Не названа цена, страница 181 – Мария Берестова

У Леона не было привычки ни к досужему любопытству, ни как паранойе, поэтому он отметил этот факт и отправился дальше — к пруду, поскольку видеть Илию и объясняться с ней по-прежнему не хотелось. Она теперь стала живым укором для его неспокойной совести — её-то он берёг! То ли из-за таланта, то ли из-за отца, то ли из-за личных чувств.

У Айринии не было таланта, не было родственников и она не вызывала в Леоне романтичных переживаний. И этого, как оказалось, было достаточно, чтобы из того наставника, которому выписывают благодарственные справки и на которого смотрят восхищёнными глазами, он превратился… в обычный равнодушный элемент системы, которому нет дела до человека — только до той функции, которую он исполняет в системе.

Ему изначально прислали двух совершенно равных стажёрок. Ни документы резиденции, ни распоряжения госпожи Юлании не давали никаких комментариев на этот счёт — обе стажёрки поступали полностью в распоряжение Леона, и он сам решал, чему их учить и куда приставлять.

Две совершенно равные стажёрки.

Но от одной он тут же отделался, как от досужей помехи, а другую привёл в свой кабинет и начал учить.

Илия, конечно, заслуживала самой высокой оценки, и он не ошибся в ней, — но он, по совести говоря, ведь даже не знал, умна ли Айриния! Да, и сама Илия, и архимаг признали её одной из лучших — но он ведь даже не проверил. Он и сейчас не мог сказать о ней как о профессионале и вообще ничего.

Леон впервые смотрел в лицо этой правде о самом себе, и признавать её было неприятно. Он был глубоко разочарован самим собой и собственной слепотой — и особенно же он был разочарован своим умом, который так его теперь подвёл.

Не в силах думать все эти болезненные мысли — и даже не смея самым краешком этих мыслей прикоснуться к Рийару — он всё же вернулся в управление и, не заходя к себе в кабинет, занялся другими делами, связанными с согласованием самых разных документов.

У двери в секретариат он опять столкнулся с выходящей оттуда Айринией — кажется, он был теперь обречён встречать её постоянно, и постоянно вспоминать то, что хотелось запрятать на самое дно души и поскорее забыть.

Айриния, завидев его, покраснела, и поспешно удалилась.

Леон вошёл с документами в секретариат; девушки там о чём-то возбуждённо переговаривались, но замолкли, увидев, что их посетил целый старший следователь.

Впрочем, главная среди них тут же вовлекла его в разговор:

— Леон, как удачно! Вот вы нам и скажете!

— Что скажу? — заинтересовался Леон, подавая папку той девушке, которая занималась интересующим его делом.

Главная всплеснула руками:

— Ведь вы-то должны знать! — и обозначила предмет интереса: — Не зря ведь у нас все говорят, что у Рийара особые отношения с магией. Как вы считаете, может ли он сам сбежать из изолятора?

Леон крайне удивился тому, как можно было вынести столь нелепое предположение. Сухо и деловито он объяснил, что артефакт в изоляторе блокирует возможность магичить для всех, у кого нет соответствующего доступа, — а у Рийара, конечно, дающую этот доступ звёздочку забрали сразу при аресте.

Дамы явно заскучали от его логичных разумных аргументов.

Выходя, Леон услышал, что они вернулись к прежней теме:

— Ах, что для Рийара тот доступ!.. — воскликнула одна из них с явным восхищением в голосе.