Книга Не названа цена, страница 180 – Мария Берестова

Это, в общем-то, было объяснимо. Рийара осудят и отправят в колонию; помилования на Понте были редки — раз уж маг был признан опасным, нелепо было рисковать. Слишком много зла мог причинить озлобленный и мстящий заключённый. Обычно те, кого отправляли на остров, уже не возвращались — так что Рийар, в каком-то смысле, действительно умирал.

Взяв обычный клинок, такой же, как большинство, Леон, забыв про разминку, стал отрабатывать самые простые базовые удары — не то чтобы он хорошо умел фехтовать, не то чтобы рабочие брюки и рубашка способствовали этому занятию.

В эти примитивные удары, однако, выплёскивалась та взбудораженная энергия, которой Леон был теперь переполнен — и особенное удовольствие ему теперь доставляла боль, с которой ныли его мышцы, непривычные к этому занятию. Эта предсказуемая и обыденная боль словно приглушала и подменяла собой ту — страшную, острую, которая разрывала сейчас сердце Леона на ошмётки.

«Кажется, теперь я понимаю, почему это так нравилось Рийару!..» — мелькнуло у него в голове, и он замер, опустив меч.

Да, учитывая то, что о нём сказала Айриния…

«Почему я вообще ей верю?» — потряс головой Леон, принимая неловкою стойку и делая не совсем верный удар, который, впрочем, отдался приятным нытьём в мышцах.

Какое ему вообще дело, что болтает полубезумная от вечных откатов стажёрка!

Удар получился таким неудачным, что Леон чуть не вывернул себе запястье. С гневом он отбросил меч — тот с грохотом полетел по полу.

Тяжело дыша, Леон смотрел на этот меч и не мог отделаться от мысли, что «полубезумной от откатов» стажёрка стала в результате его действий и решений.

Обычно он относился к служебным магам куда как бережнее, и он не заметил за собой тот момент, когда перестал беречь Айринию. Должно быть, когда стал видеть в ней преступницу, — преступницу, которую всё равно сошлют на остров за использованную ею магию принуждения, поэтому…

«А что — поэтому? — холодно и зло спросил у самого себя Леон. — Поэтому её можно перестать считать человеком?»

Как ни скверно было это признать — но да.

Он просто позволил себе перестать считать Айринию человеком. Потому что в моменте это было удобно и практично. Это позволяло продвигать следствие. Это позволяло хорошо выполнять свою работу.

Заглянув в своё сердце, Леон вынужден был признать, что, если бы обязанности поисковика выполняла бы Илия, — он нашёл бы все мыслимые и немыслимые способы, чтобы извертеться, но вести следствие с минимальными магическими затратами, лишь бы защитить её от откатов.

Айринию было не жалко — и не только потому, что он уже считал её за преступницу. Он не желал её и до этого, просто её проступок дал ему моральное право оправдать собственную позицию.

Но Айринию было не жалко в принципе — ведь такие, как она, и созданы для чёрных магических работ. Кого, как не их?

— Хорош «наставник»!.. — со злостью прошипел он сквозь зубы, подбирая отброшенный меч и устраивая его обратно на стойку.

Избавиться от него, впрочем, было куда как проще, чем от всплеска острых мучительных чувств, которым Леон даже не сумел бы дать имени.

Раздражённо подхватив пиджак, он направился на выход, одеваясь на ходу.

Уже выходя из боевого корпуса, он заметил спины Нея и Айринии — оба легко узнавались — заворачивающие за конюшенную.