Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 96 – Ольга Токарева

Я уже решила: посвящу себя медицине. Она мне ближе, по душе, а некромантия… Нет, пока это для меня за гранью. Не представляю, как к ней подступиться. Вся надежда на академию. Там библиотека наверняка богатая, буду книги брать и учиться по ним.

Завидев вдалеке знакомую фигуру, я помахала рукой. Хромус в очередной раз принял облик Владимира. Одет он, как заправский охотник: на поясе — меч, на плечах видны лямки от рюкзака.

Предвкушая охоту, я прибавила шаг и вдруг заметила радужное мерцание в воздухе. Впервые увидела вход в разлом, и от этого на душе стало еще тревожнее и волнующе.

Остановившись перед переливающейся радужной пленкой, я несмело коснулась её рукой, словно проверяя реальность происходящего, и, задержав дыхание, шагнула сквозь зыбкое марево. Мгновение — и тело словно сдавила невидимая сила, тугая волна сопротивления, тут же отпустившая меня, как только мы оказались внутри разлома.

Я словно шагнула в иное измерение. Там, за пеленой, бушевало лето, взрываясь фейерверком красок, здесь же царило… Я на миг замерла, подбирая слово, способное передать увиденное, — межсезонье. Именно оно, застывшее в своей переходной, зыбкой красоте. Природа словно замерла в ожидании. Это слово точнее всего отражало открывшуюся передо мной картину.

Лес, видневшийся вдали, не искрился буйством зелени, он дремал под покровом ровного тёмно-зелёного цвета, от которого хотелось отвести взгляд. Луга, простиравшиеся до самого горизонта, были укрыты пожухлой травой, словно в преддверии глубокой осени. И солнца здесь не было. Его лучи, пробиваясь сквозь призрачную завесу, дарили этому миру лишь тусклый, умирающий свет — подобие сумерек.

— Здесь всегда так уныло? — спросила я у Хромуса.

— Другого состояния в этих местах я не видел, — ответил он и бодро зашагал вперёд.

Я, с трудом поспевая за ним, ворчливо пробурчала, что он мог бы и поубавить шаг, ведь не у всех же ноги, словно ходули.

— Долго нам еще идти? — поинтересовалась я у «Володи», чувствуя, как усталость сковывает тело.

Разумом я понимала, что иду рядом с Хромусом, принявшим человеческий облик, но сердце предательски екало. Казалось, будто рядом незнакомый мужчина.

— Устала? — бросил он через плечо, останавливаясь.

— Немного, — я провела ладонью по виску, стирая предательскую капельку пота. — Не понимаю, зачем переться в такую даль, когда можно ингредиенты вокруг поискать? Мы уже часа три топаем, и ни одного монстра даже на горизонте, — пробурчала я недовольно, опускаясь на землю и вытягивая затекшие ноги.

— Я бы на твоем месте не расслаблялся, — взволнованно произнес он и, не дожидаясь, схватил меня за руку, резко поднимая на ноги. — Не обманывайся тишиной и этим пасмурным небом. Здесь всё зыбко. В любой момент…

Он не успел закончить. В метрах десяти от нас земля взорвалась, словно из-под нее ударил исполинский снаряд, разбрасывая комья серой почвы. Из разверзнувшейся пасти вырвалась ужасная голова, а затем и длинное, извивающееся тело.

Видеть мохра на картинке — одно, а столкнуться с ним вживую — совсем другое. Чёрные, словно бусины, глаза подземного червя впились в меня хищным, немигающим взглядом. С острых, как бритвы, жвал срывались мерзкие жёлтые капли яда. Рот, усеянный рядами серповидных зубов, находился в непрерывном, зловещем движении. Они двигались медленно, напоминая какой-то адский механизм, предназначенный для перемалывания… уж всяко не овощей. В моём случае — меня. Мохр выползал из земли, словно кошмар, рождённый из самой тьмы. И хотя его тело было заковано в панцирь из тонких хитиновых пластин, двигался он поразительно шустро, благодаря множеству лап, идущих в несколько рядов по всему пятиметровому телу.