Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 89 – Ольга Токарева

Едва присев у родового ложа, я направила импульс целительной энергии в измученное тело роженицы. К моему облегчению, плод перевернулся, заняв правильное положение головкой вниз. Однако околоплодные воды отошли уже давно, и крупный плод создавал ситуацию, в акушерстве именуемую «сухими родами» — состояние, возникающее при недостаточной увлажненности слизистой родовых путей. Причинами тому могли быть: преждевременное излитие вод, маловодие или затяжной характер родов, как в нашем случае, когда схватки и потуги продолжались в пределах нормы. Пришлось оказать помощь будущей матери и ее крупной малышке — не менее пяти килограммов, а то и больше. Кесарево сечение решило бы проблему быстрее и проще. Но сейчас важно было проверить состояние Анастасии на наличие инфекции и повышенной температуры, ведь она так долго не могла разродиться. К счастью, инфекции удалось избежать, лишь накопившаяся паника и усталость сковали ее тело.

Я направила поток целительной силы по всему телу девушки, возвращая ей бодрость и энергию. Особое внимание уделила родовому пути, не жалея целительной энергии для мышц тазового дна, связок и наружных половых органов, стремясь сделать их максимально эластичными и податливыми. Растянула все три слоя мышц, формируя широкий канал, по которому должен был пройти плод из своего временного домика.

Схватки возобновились с новой силой, и повитуха, увидев перемену в состоянии роженицы, принялась руководить процессом: «Не тужься, продыши потугу. Дыши поверхностно, короткими вдохами и выдохами. А теперь тужься!» Пока повитуха ободряла Анастасию, я бросила взгляд на нее и заметила, как она крепко сжимает руку Яромира, и ощутила легкий укол зависти к их любви. Спустя мгновения покои наполнил крик новорожденной. Анастасия разрыдалась, уткнувшись в лицо мужа, который склонился над ней, осыпая поцелуями.

И я не удержала слезу. Перед тем как покинуть их, я еще раз просканировала состояние малышки, бережно подправила ритм ее дыхания. В остальном она была совершенно здорова. Конечно, я не забыла и об Анастасии. Залечила крошечные трещинки, появившиеся после родов, и, удостоверившись, что с матерью все в порядке, поднялась с колен. Подхватив икону, я тихонько направилась к двери.

В покоях царила суета. Родители Яромира, только что прибывшие, кружились вокруг новорожденной, охали и ахали, кажется, еще не вполне осознав, что стали дедушкой и бабушкой. А я… Я была бесконечно рада, что смогла помочь этой маленькой душе увидеть мир.

Вернувшись в свою комнату, я без сил упала на кровать. Воспоминания о процессе родов, о первом, таком оглушительном крике новорожденной, мгновенно унесли меня в сон. Наверняка на лице застыла улыбка. Сил было потрачено немерено, но я не жалела ни о чем.

В родовом гнезде Соловьевых нынче гуляет ветер перемен, смешанный с ароматом праздника. Двойняшки, Василиса и Дмитрий, получили на руки заветные дипломы. И если первая продолжит учебу в академии, дабы отточить свой дар до мастера, Дмитрий же займется походами в прорывы.

Петр Емельянович, глава семейства, рассудил мудро: пусть дочь в стенах академии и жениха себе приглядит, возраст как раз подходящий, да и ума наберется, а сыну нечего штаны протирать, пусть делом доказывает, на что способен. Природа хоть и обделила его тонким разумом, но силушку богатырскую дала — пусть роду послужит.