Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 54 – Ольга Токарева

— Я сирота. Мою няню монстры убили, а меня Пётр Емельянович подобрал и в дом привёл. Теперь я у Соловьёвых живу, — открыла полуправду, не ведая, как старец отреагирует на то, что я княжна.

— Вот оно что, — задумчиво произнес он и сразу погрустнел. — Боярин, значит, сжалился, не бросил в беде ребенка.

— И правда, — весело ответила я, присев рядом на бревно. — А почему оно не уплывает? — не удержалась и спросила о том, что меня интересовало.

— Зачем ему уплывать? Грузило держит. Видишь, на удочке леска завязана, на ней все, что нужно для рыбалки. Сегодня много карасей наловил, а моя старуха щуку просила. Вот сижу, жду, — ответил он, воткнул удочку в развилку ветки и потер ладонь, скривив губы.

— А чего вы руку трете? — спросила у него, уже увидев причину. Покрасневшая кожа и кое-где вздувшиеся волдыри.

— Так полез к печке, а там на краю котелок с кипятком стоял, вот и случайно зацепил его, — удрученно сказал он и вновь схватился за удочку, так как перо почему-то пропало.

· Я внимательно следила за действиями старика и вспоминала о термических ожогах. Когда кипяток попадает на кожу, высокая температура повреждает ткани. В зоне сильного нагрева клетки гибнут, нарушается микроциркуляция, и ткани перестают выполнять свои функции. Ожоги делятся на четыре степени. Судя по тому, что я видела у деда, у него ожог второй степени. Кожа на ладони отличается от остальной кожи: здесь нет пигментообразующих клеток, сальных желез и волос. Ладонная кожа богата потовыми железами, а подкожная клетчатка здесь ячеистая, с густой сетью вертикальных и спиральных эластических волокон, которые прочно удерживают кожу. Быстро восстановив в памяти прочитанное, я приступила к лечению.

· — Надо же, как раззуделась, — пробормотал дед, откладывая удочку. Он почесал ладонь и с удивлением посмотрел на нее. — Права была моя бабка: колодезная вода снимает жар и лечит. Смотри, следа не осталось, — радостно воскликнул он. В этот момент его перо нырнуло вглубь. Старик не растерялся, схватил удочку и, дернув, медленно вытянул леску к берегу. — Видишь, какая ты счастливая. Точно щука попалась, как бабка и говорила.·

Он аккуратно подтянул леску ближе к берегу и начал вытягивать её на сушу. Вскоре я увидела рыбу с длинным носом. Когда она оказалась на берегу, то забилась в судорогах, а затем затихла и начала открывать зубастый рот. Я чуть не засунула в него палец, но меня вовремя остановили.

— Ты что делаешь? У щуки острые зубы, она сразу прокусит. Будет больно, — проворчал дед, перекладывая улов в ведро.·

На его лице расплылась довольная улыбка. Он перекинул удочку через плечо, подхватил ведро и посмотрел на меня.

— Ну что, красавица, пойдешь со мной? Отведаешь ухи, — добродушно сказал он, не двигаясь с места и ожидая моего ответа.

Мне очень хотелось увидеть жизнь обычных людей. Его поношенная одежда говорила сама за себя. Но я пока не решалась далеко уходить от дома. Местность была незнакомой, и, если я заблужусь, меня не выпустят.·

— Спасибо, дедушка. Но мне в усадьбу пора возвращаться. Если к завтраку не успею, оставят голодной, — сказала, улыбаясь, и понеслась к знакомой тропинке. Едва добежав до ее начала, остановилась, помахала старику и понеслась дальше, услышав в спину:

— Ну, беги, стрекоза. Еще не раз увидимся.