Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 134 – Ольга Токарева

На миг сердце сжалось ледяным комком. Такого мы с Хромусом еще не проворачивали, но когда препятствия останавливали тех, кто одержим любовью?

Наше появление в комнате Дмитрия осталось незамеченным в густой пелене горя. Вокруг кровати, словно скорбные тени, застыли родители, в глазах — тусклый огонек угасшей надежды, обращенный к целителю.

— Простите… Но в данном случае я бессилен, — голос Резника прозвучал погребальным звоном. — Если бы Дмитрия не обложили целительскими артефактами, он бы едва ли доехал живым.

— Не верю… Этого не может быть! — в отчаянии вскрикнула Надежда. — Вы должны его спасти! Она бросилась на целителя, но Петр Емельянович преградил ей путь.

— Надежда Викторовна, я всей душой разделяю ваше горе, но раны Дмитрия не совместимы с жизнью, — оправдывался Резник, голос его дрожал от сочувствия и бессилия. — Его мог бы спасти архимаг или высший маг, но я, увы, не обладаю такой силой исцеления. Позвольте удалиться, чтобы вы могли побыть с умирающим наедине, — с этими словами он поклонился и поспешил прочь, словно боясь, что его остановят и заставят делать невозможное.

Баронесса, сраженная горем, рухнула на колени перед ложем сына, и дикий вой вырвался из её груди.

Пётр Емельянович, словно потерянный в тумане, бессвязно бормотал, тщетно пытаясь вернуть жену к реальности, но взгляд его, полный немого ужаса, постоянно ускользал к мертвенно-бледному лицу их первенца.

Я стояла в углу комнаты и вяло прислушивалась к обрывкам разговора. Мое сознание полностью поглотил отчет о ранениях Дмитрия: грудная клетка, словно смятая жестянка, хрипло выплевывала воздух, сердце билось еле слышно, как загнанная птица. С правого бока зияла рваная, окровавленная дыра, монстр вырвал кусок плоти вместе с частью печени. Тело испещряли багровые пятна гематом. Кишечник был пронзен чудовищным ударом, и сладковатый запах сепсиса уже витал в воздухе.

Мой поток целительной энергии хлынул с такой мощью, что Дмитрий вздрогнул и открыл глаза. В мутной глубине взгляда едва проступало сознание. Он скользнул им по лицам родителей, силясь сфокусироваться, и прошептал, словно издалека: «Анна… Позовите ее…» Он облизнул пересохшие губы и закрыл глаза.

Бережно подняв жену с пола, будто хрупкую фарфоровую куклу, барон заключил ее в объятия и повел к двери. У самого порога Надежда остановилась, словно невидимая сила удерживала ее. Она обернулась, и ее прощальный взгляд, полный невыразимой тоски, скользнул по сыну. Затем, опустив голову и закрыв лицо руками, она разразилась беззвучными рыданиями, сотрясавшими все ее существо.

Когда дверь затворилась, оставив нас наедине с угасающим Дмитрием, Хромус, словно живой поток, отделился от меня, бесшумно проскользнул к одру и вложил в руки умирающего лазурные кристаллы, пульсирующие целительной силой. Затем, будто тень, вернулся, вновь обвивая меня своей прохладной защитой.

Не теряя ни мгновения, я сосредоточила свою целительскую энергию на зияющей пустоте правого бока. Словно скульптор, ваяющий из света, я наращивала недостающую плоть: воссоздавала печень, сплетала ткани, прокладывала русла капилляров, соединяла и запускала угасающий венозный поток. Чудом уцелевшая артериальная система — вот что удерживало Дмитрия на грани, даря ему слабый пульс жизни. Вихри регенерации, словно ростки весны, пронзили израненный кишечник, исцеляя каждый его изгиб и поворот, возвращая его к жизни.