Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 126 – Ольга Токарева

— Но монстры же в прах обратились, — недоумевала я.

— Прах-то не простой, да к тому же дожди там лили как из ведра, всё в землю впиталось.

— Понятно, — я задумалась над его словами и вспомнила наказ матушки Екатерины — род возродить. А раз уж усадьбу Распутиных соседи растащили, придётся мне с нуля поднимать хозяйство, в котором я ни бум-бум. Прав Хромус, нужны знающие люди. — Места здесь красивые, но не хочу я иметь в соседях Соловьёвых и этих баронов, что пытались меня убить.

— И то верно мыслишь, хоть и бедовая ты. Раз все вопросы разрешили, давай ложись спать. А я поеду столицу покорять, да бытовые вопросы решать. Так что, если меня долго не будет — не волнуйся, прошу. И, Кисс, если тебя что-то будет тревожить, не держи в себе, расскажи, — на этих словах Хромус, словно тень, метнулся и исчез.

Я вздохнула полной грудью, и на душе стало легко, словно темные тучи рассеялись, унося с собой все страшные мысли. Положив голову на мягкую подушку, я сладко зевнула и, закрыв глаза, мгновенно окунулась в красочные, волшебные сновидения.

Грубый рокот мотора за окном вырвал меня из цепких объятий сна. Открыв глаза, я повернула голову и бросила взгляд на окно. Послышался неразборчивый мужской разговор. Дружинники, снова собираются в путь, на этот раз под Москву. Ближайший разлом, благодаря нашей с Хромусом «помощи», исчез. Теперь за диковинной добычей приходится далеко ездить.

Сладко потянувшись, я скинула одеяло и бодро вскочила на ноги. День обещал быть насыщенным, и начинался он, как и всегда, с ванны и бодрящей утренней пробежки. Я хоть и выкинула из головы махание мечом, отказываться от оздоровительной гимнастики не собиралась. Пробежка — словно глоток свежего воздуха для тела и души, залог бодрости на весь день. В усадьбе мои чудачества давно никого не удивляли.

Закончив утренний ритуал, я вернулась в комнату и принялась одеваться. Льняной костюм цвета хаки идеально подходил для бега. Натянув футболку и брюки, набросила ветровку, застегнув пуговицы до самой шеи. Затем последовали носки и мягкие кожаные мокасины. На улице сухо, так что обойдусь без тяжелых ботинок. В них и бегать-то несподручно.

Выскользнув из комнаты, я тенью пронеслась по коридору и, вырвавшись на крыльцо, жадно вдохнула утреннюю прохладу. Заря только начинала расписывать небо акварельными красками, обещая чудесный день. Легко спрыгнув со ступенек, я пустилась в неторопливую пробежку по садовой дорожке. Мелькнув мимо бронетранспортера, я заметила Михаила. Он бросил на меня исподлобья хмурый взгляд. Третий сын Петра Емельяновича, раздавшийся вширь и вымахавший в росте, казалось, расцветал, словно тесто на дрожжах от атмосферы разлома. Слуги поговаривают ему уже невесту подыскали. Стараясь не замечать его, я прибавила шаг и вскоре выбежалa на укатанную дорогу, уходящую змейкой между изумрудных лугов.

Чтобы пейзаж не приедался, я ежедневно меняла направление бега, и за пять лет мои ноги исчертили карту владений барона Соловьева. Сегодня мой путь вился в сторону крупного села Мякиши, что раскинулось в десяти верстах от усадьбы и гудело жизнью более сотни семей. В само село я не заглядывала, предпочитая любоваться им издали, избегая цепких, как репейник, взглядов сельчан. Обогнув пастуха, чьи рожки уже гнали пеструю волну коров на пастбище, я прибавила шагу и свернула к озеру.