Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 117 – Ольга Токарева

Я выбрала одинокий столик у окна и, присев на податливый добротный стул, погрузилась в изучение меню. Тяжёлый лист с перечислением яств и указанием стоимости лежал передо мной, словно карта сокровищ. Мимо пронеслась официантка, и я, повинуясь инстинкту, украдкой направила ей искру целительной силы на проверку состояния организма. Ответ пришёл почти мгновенно, и я на миг застыла, охваченная неожиданным отчетом.

Когда-то левая голень девушки была сломана, и кость срослась криво. Под бременем ежедневных нагрузок боль, должно быть, терзала ее неустанно. В остальном здоровье не подводило, если, конечно, не считать вечного испытания голодом. Каково это, должно быть, — балансировать подносом с блюдами, от которых поднимается густой, дразнящий пар, и всё, что тебе остается, — судорожно сглатывать подступающую слюну. Девушка балансировала на самой грани голодного обморока, и остаться равнодушной к ее муке я была не в силах.

Я обернулась, уже приподняв руку, чтобы позвать ее, но хозяйка заведения, словно прочитав мои мысли, вмиг напряглась, словно гончая перед броском, и в голосе ее прозвучала теплая, почти материнская ласка. — Нина, деточка, десятый столик — твой. Девушка вихрем подлетела ко мне и, застыв у стола с приклеенной улыбкой, замерла в ожидании заказа. — Так, — пробормотала я, скользя взглядом по строчкам меню. — Два куриных супа… Два горшочка жаркого и… две чашечки кофе с маковыми булочками.

Официантка уже подалась было прочь, унося заказ в суете дня, но мой жест остановил ее.

— Я не выношу одиночества за столом, так что сегодня ты разделишь со мной трапезу.

— Но… — выдохнула она, растерянно оглядываясь на хозяйку заведения, словно ища там спасения от моей неожиданной прихоти.

— Я заплачу вдвойне за ее простой, — бросила я с нарастающим раздражением, пресекая любые возражения во взгляде, давая понять, что мой каприз — закон.

Возражать не посмели. Внешний лоск выдавал во мне особу знатную, родовитую, а с такими предпочитали не связываться. Нина, принесшая заказ, застыла у стола, не сводя с меня глаз. В ее взгляде читалось недоверие, смешанное с надеждой: уж не розыгрыш ли это?

— В ногах правды нет, — повелела я тоном, не терпящим возражений. — Присаживайся.

Девушка несмело опустилась на стул, нерешительно взяла ложку, зачерпнула суп и, с трудом проглотив, замерла.

— Не стесняйся, уплачено сполна, — произнесла я уже мягче. — Не отпущу, пока всё не доешь, — и, оставив тон повелительный, принялась за свой наваристый суп с сочными кусочками куриного мяса.

Едва девушка опустилась на стул и принялась есть, я устремила на нее целительный поток, намереваясь исправить то, что натворил горе-костоправ, не сумевший должным образом сопоставить осколки большеберцовой кости после перелома. Кость, будучи полой, не представляла серьезного препятствия для моей энергии в деле сращивания. Ломать заново, разумеется, не было и речи. Я провела деликатную манипуляцию, словно размягчая податливую глину, а затем бережно поставила кость на место, возвращая ей первозданную форму.

И хотя я позаботилась об обезболивании, в один момент девушка словно что-то почувствовала. Тогда я, склонившись к ней, прошептала с нажимом: «Если не хочешь влачить жалкое существование хромой, сиди неподвижно».