Книга Попаданка для короля морей, страница 52 – Аманда Франкон

– Тебе… Вам никогда не хотелось снова стать человеком? – спросила я, забывшись, но тут же прикусила губы, вспомнив, что Фрэдерику не особенно нравилось, когда я указывала на то, что он человеком не является.

Но он не обратил внимания на мою грубость и только пожал плечами.

– Поначалу тоже искал и зарастал чешуёй, как Стэфан сейчас. Едва не нырнул в море навсегда, но вовремя одумался. Когда вернулся на службу к морским ведьмам, постепенно обрёл и человеческий вид. Но, похоже, моя душа уже навсегда останется с морем. Я бывал в удивительных местах, видел то, о чем при жизни мог только читать в древних книгах, и могу ещё долго бороздить эти моря. Сейчас я даже благодарен за такую возможность, хотя воспоминания о смерти моряков в тех стычках всё ещё… неприятны.

Фрэдерик замолчал, и мне казалось, что он хотел что-то ещё сказать, но не решился. Просто поднялся на ноги и подхватил шляпу. Крысюк, который уже успел уютно устроиться в ней, шлепнулся на пол и недовольно пискнул.

Я всё ещё сидела, не находят в себе сил двигаться.

– Не буду советовать тебе, что делать. Честно говоря, не знаю, что бы сделал сам на твоём месте, – уже громче и увереннее признался капитан, нахлобучивая треуголку.

Я лишь пожала плечами, мол, не знаешь и ладно, мне-то какое дело?

Фрэдерик ещё постоял несколько мгновений над душой, и когда молчание между нами стало совсем гнетущим, наконец, ушёл, возвращая мне одиночество, которое теперь уже не казалось таким желанным.

"Ксамен Эк, ну хоть ты скажи, что мне делать?!" – почти в отчаянии подумала я, не особенно надеясь, что Бог отзовётся.

"Не знаю… Ты сама – своё избавление. Так говорит мой дар", – прошептал он в ответ.

Несколько дней пролетели за работой как один. И Дуглас О'Ши, и Фрэдерик оказались гораздо более разговорчивыми, чем Стэфан. Заметив это, я то и дело донимала вопросами их обоих, они отвечали, как умели. Штурман перемежал объяснения с ругательствами, которые с каждым днём становились всё мягче, так что вскоре он удовлетворился тем, что стал называть меня "рыбой-прилипалой". Я вздрагивала каждый раз, когда он так ко мне обращался, но перепонки пока ещё не отросли заново, да и других признаков проклятья я на своём теле не замечала, так что вскоре успокоилась.

Случая побеседовать наедине со Стэфаном мне пока не представилось – он почти не выбирался на палубу. Подозреваю, что находиться на чужом корабле ему не особенно нравилось.

Сегодня, в предпоследний день плавания, я стояла на капитанском мостике. Фрэдерик оперся локтями на штурвал и не столько вёл, сколько следил да приготовлениями. Матросы вытаскивали на палубу или перекладывали какие-то мешки и ящики, о содержании которых мне никто упорно не хотел рассказывать.

Над палубой, во влаге и под солнцем, расцветали множество разных запахов. Я даже не могла отличить из источники – настолько сильно они смешались. Именно поэтому я забралась повыше – отсюда какофония ароматов ощущалась не так остро.

– … это особенный порт, – рассказывал Фрэдерик, но сегодня я слушала его лишь краем уха. – Не буду описывать, завтра все увидишь сама. Но думаю, тебе там понравится.

Я заметила улыбку на лице капитана и собиралась все-таки выспросить, что же такого там, на этом острове, но меня прервал окрик Дугласа. Он всучил мне какие-то рассчеты, коротко поручил уточнить их и привести в порядочный вид, а сам снова куда-то исчез.