Книга Попаданка для короля морей, страница 51 – Аманда Франкон

Я завороженно слушала и наблюдала, как нож скользит в опасной близости от кожи, как падают на пол ошмётки перепонок. Поначалу напрягалась, но уверенность и спокойствие Фредерика постепенно передались и мне.

– По приказу короля Голландии – вернее, тогда наша страна ещё называлась Нидерланды – мы должны были подчинить аборигенов и сделать эти земли колониями. Поначалу местные приняли нас за богов, даже чествовали, но когда поняли, что нам надо, едва не перебили всех. Кое-кто из команды спасся, мы вернулись на корабли, запаслись оружием, потом даже победили в нескольких стычках.

Когда перепонка между безымянным пальцем и мизинцем исчезла, я удивлённо посмотрела на свою руку. Она выглядела так, будто со мной всё в порядке, а мелкие остатки кожистой плёнки теперь стали едва заметны. Фрэдерик всё ещё держал мою руку, едва ощутимо касаясь повреждённой кожи, так что я первая отстранилась, хоть и не без лёгкого сожаления. Даже в той, прошлой жизни никто не прикасался ко мне так осторожно. Мужчины были нежными, страстными, но почти никогда – бережными.

– Местным ничего не оставалось, кроме как обратиться к своим богам. На их зов отозвались Икшель и Иктаб – местные богини моря и утопленников. Они не церемонились, поставили условие: если мы нападем на их народ снова, то будем обречены вечно скитаться по морским волнам без права ступить на землю.

Заслушавшись, я и не заметила, как Фрэдерик помог мне избавиться от перепонок и на второй руке. Опустила взгляд только после того, как он отложил нож, но продолжал держать мою руку в своей.

– Мы все в те времена ходили под покровительством Ллира или Мананнана, наших морских богов, и думали, что они защитят нас. Но вдали от родины их силы ослабевали, как оказалось. Мы разбили аборигенов в последней схватке и отправились на корабли. На следующее утро один из моряков вернулся на сушу – не помню, зачем. И стоило ему ступить на землю, как он начал иссыхать прямо на глазах, и умер всего за несколько мгновений от обезвоживания. Он хрипел, в его глазах лопались сосуды, носом шла кровь, но он не мог сказать ни слова. Нам даже не удалось его похоронить – никто не решился нарушить запрет, да и чем это могло бы помочь, если каждого из нас ждала такая же участь?

Голос Фрэдерика завораживал, но как только капитан ненадолго замолчал, я очнулась и разъединила, наконец, наши ладони. Его пальцы скользнули по моей коже, будто прощаясь, но лицо не выразило ни беспокойства, ни сожаления. Он просто продолжил говорить.

– Сто лет мы скитались по морям, вылавливали души утопленников и доставляли их в сеноты – подводные озера, через которые в особые ночи можно попасть в Шибальбу. Каждый раз кому-то одному приходится жертвовать днём свободы – единственным за семь лет – чтобы доставить этот печальный груз. Постепенно люди о нас узнали. Я уже и не помню, как назывались корабли Стефана и Дэйва, но люди почему-то решили, что все они – один и тот же "Голландец". Со временем мы вообще перестали давать имена новым кораблям – народная молва это сделала за нас.

Я сидела, обхватив руками колени, почти не видела лица капитана, но в воображении всплывали то фотографии тех самых сенотов, то ужасная сцена, которая когда-нибудь должна стать для меня реальной: я видела, как стою на палубе корабля, вижу землю и осознаю, что не могу даже коснуться её.