Книга Тени столь жестокие, страница 3 – Лив Зандер

— Найдите Белую Ворону! Поймайте стаю и приведите её ко мне!

Белая Ворона. Да.

Галантия была Белой Вороной.

Птицы Аскера метнулись мимо меня, оставив за собой тень, скользнувшую в летное отверстие.

— О боги… — почти выдохнула Сиси в свадебном платье, что предназначалось Галантии. Её медно-рыжая грива вспыхивала огнем на фоне черной теневой ткани и перьев. Подняв дрожащую руку, она указала на пол. — А что с этой?

Я опустил взгляд.

Грудь сжалась.

На камне тихо сидела одна-единственная белая ворона, неподвижная, с плотно прижатыми к телу крыльями и глазами, полными боли, едва открытыми и всё чаще закрывающимися в медленном моргании. Её тусклые, потрепанные, изломанные перья объясняли запах земли, пыли и пуха, но не то, почему птица была не больше ювенильной². Что с ней было не так?

— Это аноа Галантии, птица в нашей стае, что несет дар, — я присел на корточки, медленно протягивая руки к птице, больной вид которой никак не тревожил её. — В ней нет ни следа магии, будто…

Малир выхватил птицу, заключив её в ладонь, прижал к груди одной рукой, прикрыл другой и отвернулся.

— Я хочу, чтобы каждый Судьба в этом замке взглянул на этого аноа и дал мне ответы!

Моя кожа зазудела от одной мысли о нем рядом с аноа Галантии.

— Куда ты её уносишь?

Ублюдок развернулся и быстрым шагом покинул покои Сиси. Вот так просто, будто этот хаос не был целиком на его гребаной совести!

— Эй! — мой крик разнесся эхом по коридору, пока я спешил за ним, гнев распалялся, ускоряя шаги и сжимая челюсть. — Ты не можешь вот так просто утащить эту птицу! Не после всего этого!

Но он только ускорил шаг, и кожаная шнуровка на спине его черного корсетного жилета натужно скрипела под размахом широкой груди с каждым вдохом. Добравшись до дверей в свои покои, украшенные железным вороном с распростертыми крыльями, он ворвался внутрь, и вокруг разгорелся целый оркестр звуков.

Древесина стонала. Стекло разбивалось.

— Какого хрена ты творишь? — я шагнул в его покои и захлопнул тяжелую дверь с такой силой, что черные клочья мрака зацепились за выбритые виски. — Отдай мне её аноа, Малир, или, клянусь богиней, я перережу ту тонкую нить, что еще тянется между нами и зовется дружбой. Это всё твоя сраная…

Мой голос оборвался под звон металла.

Потому что Малир одной рукой выволок из темного угла огромную позолоченную клетку в форме храма. Многие её золотые прутья были погнуты и покрыты тёмно-красно-бурым налётом, что уж точно не было ржавчиной — это была засохшая кровь. По её состоянию становилось ясно: именно там он держал своего аноа, доводя бедную птицу до такой ярости в попытках вырваться, что та изранила себя о металл.

Когда клетка остановилась у камина, её металлический блеск заиграл отражением углей. Малир осторожно протянул руку внутрь через открытую дверцу и опустил туда белого ворона с поникшей головой, уложив его на солому на дне. Затем он придвинул клетку ближе к огню, спустя миг отодвинул её, и снова придвинул, проводя целую вечность в поисках идеального положения — так, чтобы согреть птицу, но не дать соломе воспламениться.

Я покачал головой, наблюдая за этим. Как можно причинять Галантии такую боль в один миг, а в следующий — хлопотать о её больном аноа? Что, чёрт возьми, у него в голове?

— Где её дар? — повторил я вопрос. — На этой птице нет и следа магии.