Книга Тени столь жестокие, страница 122 – Лив Зандер

Челюсти Малира сдвинулись, скрежет зубов о зубы пустил мурашки по моей коже. Они взаимодействовали так уже два дня, пряча раздражение за спокойными голосами и вялыми разговорами. Либо не разговаривали вовсе, что было чертовски неуютно, когда ты делишь с ними гнездо. Столько неловкой тишины я мог вынести только до того момента, пока они наконец не засыпали, возвращая в комнату хоть немного воздуха, которым можно было дышать.

Эту хрень нужно было исправить.

Мой взгляд скользнул к служанке, несущей чашу с фруктами. Когда она проходила мимо, я выхватил золотую ягоду, должно быть привезённую с Ланая, и закинул её в рот.

Девушка обернулась на меня, её щёки окрасились персиковым румянцем, и она, хихикнув, присела в реверансе.

— Лорд Себиан.

Я поднял руку и указал на три косы, которые Галантия этим утром переплела у меня вдоль головы.

— Я не лорд.

Забавно, как она вспыхнула ещё сильнее, едва не споткнувшись о собственные ноги, поспешив прочь. Я был связан. Может, не душой, но сердцем.

— Смотреть, как поднимается тесто, куда менее изнурительно, чем наблюдать, как они ходят вокруг да около, — прошептал Аскер, встав рядом со мной. — Ты знаешь, что между ними произошло?

Я покачал головой, не в силах понять это ровно как и он. Я застал их в гроте тем вечером, как раз в тот момент, когда Малир наконец сказал ей, что любит её. Я стану ночью, самым тёмным участком неба вокруг тебя. Ну и кто такое придумывает, когда его хер, без сомнения, уже ныл от того, что в воде встал? Держу пари, он три дня подряд зубрил эту фразу!

А потом он… всё просрал. Как?

По привычке моя рука поднялась к боку, почесав там, где засвербило. Я тогда ушёл, как только они поцеловались. Как бы я ни любил быть с ними обоими, я столь же сильно ценил время наедине с Галантией. Как этим утром, когда Малир ушёл заниматься своими королевскими делами, а мы ещё немного остались в гнезде и предались любви. Не все моменты нужно делить. Уверен, Малир так же наслаждался тем, что она была к нему ближе душой, чем когда-либо прежде… пока он всё не просрал.

Вот только как именно он это сделал?!

Снова тот зуд сбоку на шее, будто кто-то смотрит на тебя. Как, например, Аскер…

— Я должен тебе денег? — Я скосил на него взгляд и пожал плечами. — Я же сказал, я не знаю, что случилось.

Аскер смотрел на меня слишком уж долго, с каждой секундой наполняя воздух почти осязаемой тяжестью, словно невыносимым грузом того, что не было сказано. На мгновение показалось, что он вот-вот заговорит, его губы чуть приоткрылись под бородой.

Но тут же его лицо снова сомкнулось бронёй.

— Спасибо, что помог Марле с дымоходом.

Будто помощь людям, которых я некогда считал своей семьёй, вообще когда-либо нуждалась в «спасибо».

— Пожалуйста.

Он переместил вес с одной закованной в броню ноги на другую, хотя я раньше видел его только стоящим неподвижно и жёстко.

— Марла хочет, чтобы ты… нет, я неправильно сказал. Мы хотим пригласить тебя как-нибудь вечером к нам. На ужин. Как раньше.

Как раньше.

Каждая мышца в моём теле натянулась, и теперь уже я не мог отвести от него взгляда. Он говорил со мной больше за последние несколько недель, чем за предыдущие пять лет вместе — и не сказал при этом ни одного уничижительного слова. Зачем? Ради примирения? Ради восстановления связи? Зачем заморачиваться именно сейчас?