Книга Перья столь порочные, страница 61 – Лив Зандер

Всплеск теней взметнулся к боевому ходу: чёрные щупальца сплелись в четырёх маленьких воронов. Те захлопали крыльями под радостные хлопки детей и вскоре уселись на перила.

— Наконец-то! Молодец, Оливар! — выкрикнул Себиан и снова посмотрел на меня с самодовольной ухмылкой. — Ты выглядишь бледнее обычного, Галантия. Неужели твоё сердце начало смягчаться к нам? Твой отец был бы так разочарован.

Я стиснула зубы, потому что он был абсолютно прав.

— Ему было страшно.

— Это был его первый полёт. — Себиан подмигнул и положил ладонь мне на поясницу, мягко побуждая идти дальше. — Мой отец как-то в воскресенье усадил меня себе на плечо и сказал, что ему надоело таскать меня повсюду пешком. Сбросил меня прямо со скалы. Я обернулся за миг до того, как ударился о волны. Инстинкт выжить слишком силён, чтобы наш праймел его проигнорировал, как бы ни боялись дети своего первого осознанного превращения.

— Он… сбросил тебя со скалы? В море? — внутри всё тяжело осело под грузом десятков правил, что определяли моё детство. — Иногда я тайком выходила за стены и проводила там целый день, глядя на волны, махала руками, притворяясь чайкой, которая может улететь далеко-далеко.

— Тайком выходила… — Себиан прищурился. — Душа моя, Тайдстоун стоит прямо у самого берега.

Его реакция только добавила тяжести в груди. Какая же я была невыносимая зануда. Всего лишь избалованная девчонка, ничего не знавшая и ничего не видавшая.

Я обернулась назад — старшая девушка-ворон взбиралась по лестнице на боевой ход, присоединяясь к своим друзьям. Один за другим они прыгали через перила. Те, кто ждал своей очереди, хлопали в ладоши и смеялись.

Все, кроме одной.

Девушка, что занималась моими волосами в день пира, прислонилась к зубцу стены. Ветер трепал редкие чёрные пряди, падавшие на обожжённую половину её лица. Другая же, казалось, тоже хотела поплыть вниз вместе с остальным.

— Почему эта девочка просто стоит?

Взгляд Себиана последовал за моим.

— Её зовут Тжема. У неё больше нет стаи.

— Почему? Потому что она потеряла аноа?

— Наш праймел даёт нам возможность оборачиваться. Она его потеряла, когда твой отец разгромил лагерь перемещённых воронов, что приютили её, — сказал он. — Его солдаты поймали часть её стаи в сеть и подожгли — проследили, чтобы перья горели так, что они не могли вырваться, прежде чем их проткнули. Она выжила только потому, что её уднасы, вороны, державшие её человеческую форму, не были убиты.

У меня неприятно заныло в животе. Я вспомнила, как пуглива была Тжема в тот день. И как моё имя — Брисден — вызвало в ней явный дискомфорт. Возможно, даже страх — куда более оправданный, чем я думала сначала?

— В этой истории должно быть что-то ещё, — сказала я, стараясь подавить чувство вины, ту эмпатию, которую я не могла себе позволить. — У неё ведь тогда ещё был дар. Возможно, она использовала его против солдат моего отца?

— Использовала? И как именно? Задушила их теневой тканью?

Значит, она была ткачихой. Безобидной.

— Она ворон. Наш враг.

— Разве она ворон? — Себиан остановился и повернулся ко мне лицом, чуть склонив голову. — Это тощая девчонка без дара, без ворон, в которых можно обернуться… и единственное, что у неё осталось — чёрные волосы. Она всё ещё ворон, Галантия? Или теперь она человек?