Книга Перья столь порочные, страница 121 – Лив Зандер

Я подхватил седло, пока он не рухнул под его весом.

— Для какой лошади?

— Для принца Малира, — выдохнул он, утирая красные от мороза щеки и указывая на чёрного мерина.

— Не знал, что он выезжает этим утром, — с размаху я закинул седло на спину мерина, поправил, чтобы сидело как следует, и кивнул Оливару. — Не забудь напоить Пиуса. Ему ещё долго ехать.

Я вышел из конюшни в утренний туман, стелющийся между постройками вокруг двора. Воздух был сырой и колкий. Не лучшее время вести Галантию к западным утёсам… но как я мог отказать ей, видя её восторг? Да и сам я хотел показать, что значит быть Вороном.

Длинными шагами я поднялся по лестнице и прошел через большой зал, где стены уже украшали к свадьбе. Гирлянды переплетённых веток свисали с балок, в них были вплетены мох, полоски коры, хвоя и другой материал для гнёзд. Слуги сидели кучками у столов, щебеча и вплетая чёрные перья в украшения, некоторые выдёргивали белые из тушек гусей.

Большинство летных отверстий в этой части уже запечатали, так что мне пришлось пройти по коридору до двустворчатых дверей в покои Галантии — прямо напротив Малира. Я бросил взгляд через плечо для осторожности, хотя Воронам было всё равно, кто с кем спит, людям же…

За дверью в нос ударил знакомый запах жимолости. И лемонграсса. Потому что Малир стоял, облокотившись плечом о каменный проём, нога закинута на ногу, а в пальцах — тёмно-фиолетовая слива, словно он забыл, что её едят. Он украдкой наблюдал за Галантией.

— Видел, как Оливар готовил твоего мерина, — тихо сказал я, подойдя к нему. — Куда держишь путь с утра?

Он протяжно выдохнул и наконец надкусил сливу.

— Вокруг да около. Бесконечные круги по лесу. Будто слушать прошения моих людских вассалов не так же утомительно, только в седле. — Он скользнул взглядом по моей отполированной кирасе с меховой подкладкой и приподнял бровь. — Почти что выглядишь как лорд.

— Почти, — ответил я. — Я веду Галантию к западным утёсам на день.

— Сегодня? — Его внимание вернулось в комнату, к Галантии. — Мм… Я почти забыл.

Я проследил за его взглядом: она осторожно проводила щёткой по редким прядям волос на искалеченной стороне головы Тжемы, та сидела на табурете перед зеркальным шкафом. Галантия ногтем отделила прядь на её сморщенной коже и перебросила чёрные волосы на повреждённую половину лица. Потом собрала их, заплела и закрутила в пучок, закрепив шпильками.

— Королева Тарамия носила причёску так после того, как муж отрезал ей ухо за измену, — сказала Галантия, вплетая бирюзовую ленту в косу и вытягивая прядь, чтобы она мягко падала на повреждённый глаз. — Немногие знали, что сделал с ней король, так что придворные дамы начали заплетать волосы так же, и это стало модным.

Тжема подняла руку к лицу, замялась, потом провела пальцами по расплавленной коже.

— Люди всё равно видят шрамы.

Галантия отложила щётку.

— Для тех, кто любит тебя по-настоящему, они будут невидимы.

Рядом со мной Малир чуть заметно пошевелился, его челюсти напряглись, будто он не знал, какое выражение выбрать. Удивило ли его это? То, как Галантия своей добротой старалась помочь изуродованной девочке почувствовать себя красивой, пусть всего на день? Наверняка. И вряд ли я мог его в этом винить.

Не то чтобы он раньше пытался разглядеть за избалованной, самовлюблённой пленницей заботливую и любознательную душу. Если он наконец увидел её сейчас, мне стоило бы радоваться. Так почему же я сжимал зубы? Потому что не знал, могу ли этому доверять. Потому что он подарил ей браслет, не имевший никакого значения.