Онлайн книга «Где распускается алоцвет»
|
– …повторяю, вопрос деликатный, и я хотел бы сначала всё обсудить с… Алика! – обернулся Дрёма резко, словно почуяв её. – Ну наконец-то! Послушай, я сознаю, что ты, возможно, не хочешь меня видеть. Но дела сейчас обстоят непросто… «Надо его выслушать, – отчётливо поняла Алька. Ведьмина интуиция твердила ей ровно то же самое, и здравый смысл, и элементарная воспитанность. – Надо выслушать, он ведь приехал не один, значит, по какому-то служебному вопросу». Понять-то, конечно, поняла. Но к горлу подкатило – душный страх, парализующий; и вспомнилось некстати, какие у Дрёмы прохладные руки, нежные, но настойчивые, и как он целует ласково… …и какие у него стали глаза, когда она его оттолкнула и убежала в номер. Вжав голову в плечи, Алька проскочила мимо него к калитке. Дрёма протянул руку, пытаясь остановить, задержать… И тут вырос на его пути откуда ни возьмись Велька, огромный и всклокоченный, как медведь, перехватил эту руку и аккуратно Дрёму оттеснил, приговаривая: – Ну, ну, нельзя же так. Алька прошмыгнула в дом, не оглядываясь. Скандал продолжался ещё полчаса, но Дрёма – разумный человек, порядочный колдун – сдался первым. Баб Яся ещё какое-то время кричала ему вслед, что нажалуется «куда надо». – Чтоб и носу сюда не казал! – повторяла она. – Слышишь? И носу не казал! У-у! Они с Велькой вернулись одновременно. Велька – явно в дурном расположении духа – сразу повязал фартук и встал к плите, буркнув, что хочет блинчиков напечь и успокоиться. Баб Яся – в чёрном домашнем платье в пол, как и положено ведьме, с красивой шалью на плечах – плюхнулась за стол, обмахиваясь журналом. На обложке журнала, конечно, был Дрёма. – Ну и противный малый, живьём-то, вблизи! – выдохнула она наконец. И закатила глаза. – Я тебя, Алёночек, понимаю, сама от такого бы на край света убежала. И улыбается, как на него ни ори, и говорит вежливо, и весь такой успешный, и в блоге у него подписчиков больше, чем у меня, раз этак в сто пятьдесят, и даже ботинки чистые, как только из магазина… Тьфу ты! А у него правда дело к тебе? – Может быть, он из-за Костяного приехал, – неуверенно ответила Алька, опасаясь встречаться с ней глазами. – Так чего сначала не позвонил? – буркнула баб Яся. – Наглый какой! Вынь ему тебя и положь! Алька вспомнила, как сбросила звонок Дрёмы на вокзале, и ощутила болезненный укол совести. – Может, и звонил, – промямлила она, глядя в сторону. – Если надо, то перезвонит, наверное. Или я ему. Потом… как-нибудь. Баб Яся внимательно посмотрела на неё – и вздохнула снова. – Эх, молодёжь… Но знай, в общем: пока ты с ним сама по доброй воле не поговоришь, я его на порог не пущу. «Вы меня, вероятно, знаете, но всё-таки представлюсь: Горислав Дрёма, столичный сыск», – передразнила она его. – Уф! Ну и утомил… Велька, ты с чем блины делаешь? – С чем есть, – басовито отозвался он. – А что есть? – Ну, сливы вижу и грибы с сыром… Поздний перекус пришёлся кстати: Алька опять проголодалась, баб Яся тоже, а Велька, хоть и не был голодным, зато успокоился. Ночевать он остался с ними, на всякий случай, тем более что у него тут и комната своя была, только и оставалось, что заправить постель. Алька хоть и встала рано, но переволновалась, а потому чувствовала себя одновременно и взбудораженной, и ужасно усталой. Пришлось накапать себе успокоительного из бабушкиных запасов. Подействовало оно не сразу. Кровать то начинала уплывать, то вовсе опрокидывалась, и появлялось жутковатое ощущение, словно падаешь в пустоту… А потом спальня, увешанная оберегами, исчезла: стены раздались в стороны, пока не исчезли, пол стал землёй, а над головой раскинулось высокое-высокое небо, чёрно-синее, в частой россыпи звёзд. Кругом стояли деревья-великаны – тёмные стволы, ветви как вытянутые вверх руки, как осьминожьи щупальца. |